Hell's Kitchen

Объявление

Приветствуем на Hell's Kitchen!

На нашей кухне вы найдете: криминально-кулинарный реал-лайф, NC-17, пассивный мастеринг с возможностью заказать в свой квест NPC от ГМ и квесты, ограниченные только логикой и здравым смыслом.

Игровое время:

Весна 2016 года
прогноз погоды

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Hell's Kitchen » Red Hook » Untold stories


Untold stories

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://graphing.ru/data/jpeg/hea92941483.jpeg

Я, буквально, влюбился в нашу спонтанно возникшую парочку. Возникшую из тандема двух актеров, на которых у меня абсолютно никогда ничего не стояло, но которые смотрятся вместе настолько сасно, что я никак не прекращу неудержимо фонтанировать радугой.

Таким образом, ожидая хоть каких-нибудь реакций от вечно-по-уши-в-делах-Гленна, я вынужден каким-то образом освобождать свой мозг. Получаются драбблы. Некоторые из них совсем АУшные, некоторые в итоге становятся чем-то сюжетным, учитывая, что знакомство и какие-либо события до игрового времени мы не отыгрывали.

Думаю, не имеет смысла пихать эти драбблы в анкету. С другой стороны, не хочется, чтобы они совсем канули в лету. Таким образом, вот мы и здесь.

Отредактировано Jai Kepler (06.07.2016 21:49:37)

+1

2

Нерассказанные истории
кофе врозь
http://s5.uploads.ru/fdPJ9.jpg

Гленн ежился и пил крепкий, но невкусный кофе.

Смена обещала быть не слишком сложной — дежурство на каком-то раскрученном профессиональными маркетологами концерте-многотысячнике раскрученной профессиональными продюсерами звезды. Не слишком сложная, но скучная смена. Выступление еще даже не началось, а Гленн пил уже второй стаканчик кофе. Невкусного, крепкого кофе.

По улице напротив лавировали толпы люди. Многие спешили на концерт, пополняя собой список потенциальных клиентов Гленна. Другие — проскальзывали мимо. Разговаривать с кем-то на промозглом, зябком воздухе хотелось не слишком сильно, поэтому Рэдвуд со скуки рассматривал людей.

И вот уже некоторое время он рассматривал одного-единственного человека. Гленн даже и не сразу сообразил, за чью растрепанную голову зацепился его взгляд. Какова вообще была вероятность увидеть в таком адском котле, как Манхэттен, именно этого конкретного человека? Гленн до последнего момента думал, что нулевая.

Последний раз Гленн видел Джая в тот день, когда Кеплер с треском вылетел из квартиры Рэдвуда и, как надеялся Гленн, из его жизни. Парень оказался на удивление ненавязчивым: не закидывал смсками, не доставал звонками. Даже не забрал свои вещи, которые так и лежали скорбной стопкой в шкафу Гленна. Доктор уже много раз собирался выкинуть все эти футболки с кричащими, пошлыми надписями и яркими картинками. Собирался всякий раз, когда затевал уборку. И всякий раз оставлял до следующего раза.

Джай шел своей обычной легкой походкой, ловко лавируя между людьми и, по обыкновению, задирая голову вверх, чтобы рассмотреть и прочесть все встреченные им на пути витрины.

Кеплер вообще оказался той еще сорокой. Иногда, бродя с ним по магазинам, Гленн начинал сомневаться в том, что Джай — парень. Во всяком случае, шопиться Джай любил и умел. И безжалостно пытался приобщить к этому занятию и Рэдвуда, наряжая его во всевозможные абсурдные и не очень наряды. Нет, спорить смысла не имело: это было весело, это было похоже на какую-то дикую, дерзкую игру, рассчитанную лишь на них двоих. Многое в жизни Кеплера было похоже на игру.

Вот и теперь, заметив что-то интересное на очередной яркой витрине, Джай притормозил и вернулся немного назад, чтобы внимательно разглядеть находку. Гленну даже стало слегка любопытно, что такого Кеплер там углядел. Парень, порой, обращал внимание на абсолютно неприметные с первого взгляда вещи, которые, после красочного объяснения Джая, превращались просто-таки в какие-то магические артефакты. Что было примечательно, именно покупать что-нибудь Кеплер решался крайне редко. Он мог проторчать битых два часа в примерочной, примеряя на себя весь ассортимент магазина в разных комбинациях, насмеяться при этом на месяц вперед и уйти оттуда ни с чем. Это было нормально. Это было в стиле Джая. И Гленн даже почти привык к таким выходкам.

Пялясь на витрину, Джай прикуривал одну из своих крепких, терпких сигарет, что заставило Рэдвуда непроизвольно поморщиться. Гленн ненавидел запах этих сигарет, который, при виде Джая, ментальной проекцией всплыл в его мозгу. Гленн вздохнул, отгоняя от себя морок, и хотел уже отвести от парня взгляд, когда к Кеплеру приблизился какой-то неопрятный, дерганный мужик.

Стало интересно, любопытно и немного тревожно.

Однако даже с расстояния разделяющей Джая и Гленна улицы доктор увидел внезапную перемену в лице бывшего соседа. Внезапную, резкую и неожиданную.

Джай никогда не выглядел на свои двадцать шесть. Инфантильное поведение Кеплера лишь вводило новых знакомых в еще большее заблуждение. Не добавляла лет и яркая, подростковая одежда: все эти узкие джинсы, толстовки и кеды. Гленн удивлялся, как сам-то клюнул на парня, которому, порой, было тяжело дать даже двадцатку. В целом, Гленн удивлялся, как он вообще клюнул на парня. Точка.

И вот сейчас на обычно таком лукавом и живом лице отобразилась настоящая тьма. Джай смотрел на мужика надменно, брезгливо и немного зло. Джай недовольно кривил губы, Джай хмурил брови. Было похоже, что мужик что-то хочет от Кеплера, и когда Гленн понял, чем может быть это самое «что-то», ему стало окончательно не по себе. В голове тут же всплыл жестокий, злой разговор, ровненькие пакетики белой дури и отчаянный взгляд Джая.

Гленн поморщился, отгоняя от себя очередное воспоминание, но не в силах оторвать взгляда от развернувшейся перед ним сценки.

Мужик тем временем схватил Джая за руку. Взгляд Кеплера, похолодев еще на несколько градусов, уставился на клешню у себя на плече. Мужик, одернув руку, похоже, начал извиняться, но Джая перед ним уже не было. Вероятно, мужик слегка растерялся от того, как резко Кеплер испарился из его поля зрения, потому что растеряться умудрился даже Гленн, тоже упустив бывшего соседа из вида.

Но Гленну было проще, чем дерганному мужику: он просто скользнул взглядом немного вдоль улицы — и вот он Джай, продолжает свой путь. Гленн уверен, что кончик языка Кеплера сейчас завис в уголке губ: Джай всегда так делал, когда нервничал или злился. Не облизывал губы, а именно утыкался языком в уголок губ. Непроизвольно.

И пока Джай, лавируя между людьми немного быстрее, чем до этого, зло затягивается, его останавливает полицейский. И вот тут сердце замирает даже у Гленна. Тоже непроизвольно. Доктор пытается отогнать от себя неуместную тревогу за непутевого парня, но пальцы жестче обхватывают несчастный бумажный стаканчик с подостывшим кофе.

Лицо Джая вновь меняется. Вновь — слишком быстро. Теперь парень — сама вежливость. Внимательно выслушивает стража порядка, приветливо улыбается и, зажав сигарету в губах, лезет в рюкзак. И пока в голове Гленна проносятся самые невероятные теории, Кеплер достает из своего рюкзака всего лишь паспорт. Полицейский внимательно рассматривает фотографию и, вероятно, дату рождения.

Ну да, как Рэдвуд и говорил, Джай на свои двадцать шесть никогда не выглядел. Возможно, полицейский, увидев, что какой-то дерзкий подросток так нагло курит на улице, решил проучить пацана. Вот только Джая хрен проучишь, Гленн это уже проходил.

Кеплер тем временем что-то весело щебечет, заставляя улыбаться и стража порядка. Протягивая Джаю его документ, полицейский просит прикурить, и Джай угощает его одной из своих крепких сигарет, продолжая приветливо улыбаться. Полицейский благодарно кивает, и Джай, махнув рукой на прощание, продолжает свой путь.

И если бы Гленн не знал Джая давно и хорошо, то он бы и не обратил внимания, на слишком долгую затяжку Кеплера, на кончик языка в уголке губ. Должно быть, Джай чуть богу душу не отдал, когда после неуместной встречи с «клиентом» произошла еще менее уместная встреча с полицейским. Должно быть, Джаю стоило, действительно, огромных усилий и, возможно, опыта, чтобы не потерять лицо, чтобы как-то не скомпрометировать себя. Ведь, должно быть, «что-то» было у Джая при себя и сейчас.

И Гленн думает, что есть что-то неправильное в том, как легко Джай умеет переменяться в зависимости от ситуации. Ему бы в театральное с такими умениями. И Гленну, если честно, не слишком нравится это открытие. Оно и не открытие вовсе, но увидеть последовательно сразу две слишком разные «маски» на лице бывшего соседа было слегка пугающе, заставляло нервничать.

Гленн и так был не в состоянии не думать о том, сколько раз Джай мог быть под чем-то, находясь рядом с ним. Бороться с мыслями о том, что в оставшееся время Джай мог еще и мастерски играть какую-нибудь придуманную им «роль», не хотелось вдвойне.

Кеплер, выбрасывая бычок в урну, заскакивает в Старбакс. И Гленн не может заставить себя не возвращаться глазами ко входу этого заведения хотя бы раз в полминуты. В итоге неосознанное бдение заканчивается успехом: Джай выныривает из светлого, теплого помещения с бумажным стаканом в руке. И Рэдвуд готов поспорить, что внутри какое-то искаженное подобие кофе: половина стакана молока и, минимум, три ложки сахара. Кофе Джая всегда было слишком похоже на какао.

Спускаясь по ступеням, Кеплер начинает прикуривать еще одну сигарету, а Гленн думает о том, какой же все-таки Джай красивый. Даже несмотря на подростковую манеру одеваться, Джай выглядит притягательно. И та куртка, на которую Кеплер несколько месяцев пялился с немым вожделением, ему, действительно идет. Гленн думает о том, что Джай, наверное, купил ее себе на День рождения. Гленн и сам думал купить ему именно ее, но так вышло, что День рождения Джая они встречали уже порознь. Точнее, Рэдвуд и вовсе не встречал, стараясь по возможности игнорировать мысли о своем бывшем соседе в тот день. Хорошо, что была его смена, иначе б Гленн все-таки не удержался и накатал Кеплеру неуместную поздравительную смс.

И пока Гленн думает о том, что прогнать Джая из мыслей он пытается вообще-то почти каждый день, Джай достигает конца улицы и пропадает из его поля зрения, оставляя Рэдвуда с холодным кофе в руках и болезненной путаницей в голове.

Отредактировано Jai Kepler (29.08.2016 16:07:45)

0

3

Нерассказанные истории
неболезнь
http://s0.uploads.ru/X0er2.jpg

Первое, что бросалось в глаза по приходу домой, — это включенный над кухонной стойкой свет, создающий в большой, студийной комнате приятный глазу полумрак. Вопрос был только в том, почему этот самый свет оказался включенным? Гленн прекрасно помнил, что выключал все электричество в доме перед выходом в смену. Не то чтобы помнил, но знал наверняка. В утро перед сменой все, что происходило с Гленном, было доведено до полнейшего автоматизма, так что никаких не выключенных лампочек быть не должно.

Но они были.

Причина, впрочем, обнаружилась быстро и здесь же.

Огромный комок, состоящий из теплого, пушистого пледа, дымящейся кружки и, очевидно, Джая, потому что Гленн не помнил, чтобы ключи от его квартиры были хоть у кого-нибудь еще, кроме этого необязательного, нагловатого парня. Иногда Гленн искренне удивлялся, как вообще решился доверить ключи от своей квартиры кому-то столь ненадежному. Тем не менее, с хранением важной вещи Джай пока справлялся исправно. С чем Джай справлялся из рук вон плохо — это с ответственностью.

Кеплер пропал на несколько дней, не отвечая на звонки и смски, не предупредив ни заранее, ни во время этой спонтанной акции равнодушия. Гленн злился. Черт побери, он имел на это право! Имел право знать, где пропадает человек, деливший с ним жилплощадь и кровать. И, что важнее, он хотел это знать. Он волновался.

Джай, похоже, таких простых вещей просто не понимал. Будто бы был полностью не способен осознать и смириться с существованием слова «ответственность». И вот теперь, спустя несколько абсолютно выматывающий дней, проведенных в неизвестности и волнении, Гленн обнаруживает Кеплера в своей квартире, на своем диване, со своей кружкой в руках. И первое, что хочется сделать Гленну, — это залепить парню звонкую, хлесткую оплеуху, потому что, судя по всему, другие способы воздействия Джай совершенно не воспринимает.

Останавливают от применения неприкрытого насилия Гленна детали. Небольшие, сперва и вовсе незаметные детали, которые наполняют сознание доктора постепенно, с каждой секундой становясь все более отчетливыми, начинающими резать глаза. Во-первых, Джай спит. Кемарит, уронив голову на грудь и каким-то чудом не выронив из рук кружку, полную еще горячего, судя по аромату, кофе. Во-вторых, Джай бледный. Слишком бледный. Это бросается в глаза даже в неярком полумраке квартиры. В-третьих, Джая потряхивает. Если не приглядываться, этого можно и не заметить, но Гленн приглядывается, да и рябь на поверхности кофе говорит сама за себя.

Рэдвуд хмурится, скидывая с плеч верхнюю одежду и проходя вглубь квартиры. Аккуратно вытаскивает из ослабевших пальцев парня кружку и прикасается ладонью ко лбу Джая.

Джай горит. Джай вздрагивает. Джай поднимает покрасневшие, сонные глаза на Гленна.

— Привет, — и забирает из рук доктора обратно свою кружку. Во всяком случае, пытается.

— Ты болен, — полуспрашивает, полуутверждает Рэдвуд, отводя в сторону руку с еще теплым кофе.

— Ну, — хрипит осипшим спросонья голосом Кеплер, — чувствую себя неважно. А теперь, можно мне мой кофе? — и тянется вперед.

Гленн хмурится и, так и не вернув Джаю кружку, уходит в кухню, чтобы сделать чай. Пока доктор пытается прикинуть, есть ли у него малина или лимон, Кеплер опрокидывает голову на спинку дивана и, следя краем глаза за Рэдвудом, негромко ругается на несправедливый мир, не позволяющий ему на предсмертном одре даже кружечку кофе. Пока Гленн возится в кухне, сосредоточенный и хмурый, Кеплер, путаясь в своем коконе, переворачивается всем корпусом к доктору, вяло следя за его действиями усталым взглядом.

Джай знает, что ни малина, ни лимон ему не помогут. Также Джай знает, что худшее уже позади, осталось только продержаться еще немного — и все будет хорошо. Джай до сих пор не уверен, хорошей ли идеей было припереться к Гленну уже сейчас, но он слишком боялся сорваться. Рядом с Рэдвудом сорваться попросту не выйдет, потому что в квартире Рэдвуда ничего нет. И Кеплер озаботился тем, чтобы ничего сюда не принести. Джая грызли сомнения и страхи, что Гленн сможет догадаться об истинных причинах его недомогания, но, когда выдержка Кеплера начала неумолимо сдавать позиции, он отнесся ко всем этим опасениям с мрачным фатализмом и все же приполз к Рэдвуду домой.

И вот теперь доктор готовил для Джая исцеляющий чай, а у Джая в душе расползалось теплое, согревающее ощущение дома. И уже от одного этого чувства парню становилось легче.

***

Джай отказывается спать вместе с Гленном, аргументируя это своим «заболеванием» и нежеланием заразить доктора. Рэдвуда слабые попытки Кеплера расположиться на диване не впечатляют, а скорее раздражают. Подхватив парня вместе с пледом на руки и перекинув через плечо, Гленн, оттащив свою ношу в спальню и скинув на кровать, удалился в душ.

По окончании вечерних водных процедур Джай был обнаружен на самом краешке кровати, жалко скукоженный и спящий. Однако едва лишь доктору стоило улечься рядом, как горячее тело тут же вжалось в его спину, громко сопя и тяжело вздыхая сквозь сон. Рэдвуд вздохнул тоже, все больше утверждаясь в мысли, что Джай — не его сосед или сожитель. Даже не его любовник. Джай — его чертов кот.

***

Уже утром «кот», вероятно, вознамерившись вернуть себе гордое звание если уж не «сожителя», то хотя бы «любовника», беспардонно разбудил Гленна. В своем стиле.

Чувствуя сквозь сон, как кто-то целенаправленно и усердно помогает его утренней эрекции проснуться, Рэдвуд сперва даже растерялся. Стоило Джаю выпасть из его поля зрения, буквально, на несколько жалких дней, а доктор уже отвык от всех этих внезапных и импульсивных идей парня.

Скидывая с себя одеяло, чтобы добраться до растрепанной, старающейся принести удовольствие головы, Гленн получает лукавый взгляд зеленых глаз и тянет Кеплера вверх.

— Джай, мать твою, — ворчит Рэдвуд, когда теплые губы сменяются прохладными пальцами. Джай лишь ухмыляется еще шире, отчего в уголках его глаз появляются солнечные лучики. Кеплер проходится языком по небольшой надписи «Не реанимировать» на груди Гленна и кусает за плечо, слегка оттягивая зубами кожу. Гленн вспоминает, как Джай уже не единожды обещал свести или перечеркнуть глупую фразу на его сердце, переживая за своего доктора, и зарывается в растрепанные темные волосы ладонью, притягивая лицо Кеплера к своему. — Ты же болел? — лениво замечает Гленн, у которого в законные выходные по утрам энергии отнюдь не так много, как у чертового-жаворонка-Джая. К тому же Рэдвуд все еще достаточно раздражен из-за кеплеровской вызывающей безответственности.

— Твоя врачебная энергетика исцелила меня всего за одну ночь, — вяло отбивается Джай и тянется к желанным губам, но Гленн ему не дает, удерживая за загривок. В результате Кеплер лишь слегка касается расползающихся в небрежной улыбке губ доктора и недовольно мычит, пытаясь высвободиться из хватки крепкой руки.

— Круассанчик, — вздыхает Гленн, глядя в пьяные, но начинающие понемногу раздражаться глаза. — Я реаниматолог, а не лор.

Гленну нравится подкалывать Джая в моменты, когда парню хотелось бы этого меньше всего. Это приносит доктору какое-то извращенное удовлетворение и отчетливое ощущение, что хотя бы часть издевательств со стороны Кеплера окажутся отомщены.

Взгляд Джая темнеет, брови недоверчиво изгибаются. Даже пальцы замирают, прекращая дразнить Гленна. Кеплер несколько раз удивленно моргает, пока его взгляд не становится окончательно осмысленным.

— Гленн, ты не реаниматолог, — вздыхает Джай. — Ты — зануда.

Отредактировано Jai Kepler (29.08.2016 16:06:54)

0

4

http://sh.uploads.ru/t/W1B9E.jpg   http://s3.uploads.ru/t/PHXEf.jpg   http://sd.uploads.ru/t/HsV87.jpg
http://sf.uploads.ru/t/h7QC1.jpg   http://se.uploads.ru/t/rZosW.jpg   http://se.uploads.ru/t/UsQZC.jpg
http://sf.uploads.ru/t/eprqW.jpg   http://s8.uploads.ru/t/Spsbl.jpg   http://s6.uploads.ru/t/QZa2d.jpg
http://sd.uploads.ru/t/l1Iri.jpg   http://s7.uploads.ru/t/D5sni.jpg   http://s8.uploads.ru/t/Ckrng.jpg

Отредактировано Jai Kepler (28.06.2016 20:36:30)

+2

5

Нерассказанные истории
нужное слово
http://graphing.ru/data/jpeg/nle1585409.jpeg

Гленн из-под полуприкрытых ресниц наблюдает за одевающимся Джаем. Тот стоит между кроватью и окном, его тело окружено тонким белым ореолом бледного зимнего восхода. Память смутно подсказывает, что этот эффект называется контровым светом.

Гленн мысленно перебирает свой лексикон, пытаясь подобрать нужное слово. Во всём этом утре и в Джае в частности есть сейчас что-то… какое?

Красивое? Да, красиво. Гленн как раз лежит очень удобно, чтоб, слегка повернув голову, прекрасно видеть, как Джай застёгивает пуговицы рубашки. Залива с такого ракурса не видно, парень стоит на фоне большого неба. До Гленна подспудно доходит, что они не озаботились закрытием жалюзи, когда вдруг их настиг спонтанный секс в утренних сумерках. Конечно, никто снаружи их увидеть не мог, и всё же…

Эротичное? О да. Чертовски. Прежде чем Джай запахивает края рубашки, Гленн успевает пробежаться взглядом по телу любовника ещё разок. Розы на ключицах в предрассветном полумраке кажутся чёрными. Джинсы немного висят, и кости таза торчат так сильно, что, кажется, можно порезаться. Джай всё ещё непристойно лохматый, но вряд ли вообще станет причёсываться. Сейчас он сосредоточен на пуговицах. Длинные тонкие пальцы играючи вдевают их в петли, но Гленн знает, какими ловкими эти руки могут быть на самом деле.

Милое? Пожалуй. Когда Кеплер решительно заявил, что намерен отправиться в кофейню через дорогу за кофе и бейглами, Гленн ещё даже отдышаться не успел. Джай был убеждён, что горячая еда в постель станет идеальным завершением отличной ночи.

— Эй.

Гленн легонько поманил Джая к себе и, когда тот подошёл, сделал ему знак наклониться. От последовавшего мягкого поцелуя парень удивлённо вскинул брови, но ладонь Рэдвуда на затылке не дала ему отстраниться и поинтересоваться, не заболел ли док.

Джай был ещё очень тёплым после постели. Это особенное тепло — тепло человека, который только что занимался любовью. Занимался любовью с тобой. И вот для этого Гленн бы точно не сумел подобрать правильных слов.

Гленн отстранился, провёл подушечкой большого пальца по ещё приоткрытым губам Джая и тихо произнёс:

— Куртку накинь.

by Glenn

Отредактировано Jai Kepler (29.08.2016 16:08:45)

+1

6

Нерассказанные истории
сумерки в ресницах
http://se.uploads.ru/ZzRcU.jpg

Гленн молчит и старается дышать потише.

Он слишком редко просыпается раньше, чем Джай. Подчас он вообще не застаёт Джая спящим и подозревает, что тот бодрствует круглые сутки. Что запас энергии, вопиющая молодость и катастрофических размеров шило в заднице просто не дают ему тратить время на отдых. Что Джай и на том свете прекрасно отоспится.

Но сегодня, совершенно неожиданно, в отблесках рождающихся сумерек, Гленн видит спокойное, гладкое, расслабленное лицо Кеплера. Парень свободно лежит поверх одеяла, мягко раскинув руки. Только немного дрожат ресницы и видно, как под веками слегка двигаются глаза. Ему что-то снится.

Джай спит, а Гленн изо всех сил пытается не провалиться обратно в дрёму, чтоб не упустить ни секунды хрупкого очарования этого зрелища.

by Glenn

Отредактировано Jai Kepler (29.08.2016 15:02:26)

+1

7

Нерассказанные истории
татуировка с кремом
http://sd.uploads.ru/FMYgj.jpg

— Д.К. Я думаю, тебе надо это сделать, — пирожное не давало Кеплеру внятно произносить буквы и складывать их в понятные человеку — нормальному человеку — слова, но суть Гленн уловил.

— С ума сошел, — пробормотал доктор, так как вступать в очередной бесполезный спор не хотелось. Но Джай все равно услышал.

— Почему это? — парень отвлекся от комикса и поглядел на своего соседа, собеседника и любовника в одном — и сейчас крайне скептичном — лице. Губы Джая были вымазаны ванильным кремом, вытекшим из, бесспорно, приторно-сладкой булки. Рэдвуду показалось, что капелька крема оказалась даже на носу взбалмашного сожителя, но в полумраке студии судить об этом наверняка Гленн бы не взялся.

Джай валялся на полу, закинув ноги на диван, умудряясь читать новый выпуск очередного комикса про всемогущих (и не очень) супергероев и поглощать пирожное одновременно. Гленн сидел за стойкой и вот уже некоторое время как наблюдал за этой невероятной и даже слегка неуместной в его квартире картинкой. За картинкой, которую буквально пару скоротечных месяцев назад он ни за что на свете не сумел бы представить у себя дома.

Выжидающий взгляд зеленых глаз заставил Гленна хоть как-то среагировать на, казалось бы, риторический вопрос. Доктор недовольно пожал плечами. Ему все казалось очевидным.

— Сумасшествием было бы предположить, например, — не дождавшись от Рэдвуда какого-то удовлетворительного продолжения беседы, Джай взял диалог в свои руки. Губы. В общем, решил поболтать. — Ну, например, если б я предложил тебе ее набить самостоятельно…

И Кеплер замолк и застыл, переваривая только что озвученную им же мысль. И улыбка, постепенно расползающаяся на хитрющем лице, Гленну очень и очень не понравилась.

— Нет, Джай, — Рэдвуд даже выставил перед собой ладонь, пытаясь показать тем самым, что он не готов даже попытаться всерьез обсудить эту идею. — Нет!

— Да брось! — Джай уже успел вскочить на ноги и целенаправленно продвигался из центра квартиры к Гленну, по дороге слизывая со своих губ ванильную сладость. Когда расстояние между ними начало стремительно становиться неуместно-интимно-близким, доктор смог наконец-то увериться в том, что на носу Кеплера, действительно, тоже был крем.

Джай, похоже, был прекрасно осведомлен об этой маленькой детали, потому что, подойдя совершенно вплотную к Рэдвуду, плавным движением размазал этот самый крем по щеке доктора.

— Мы раздобудем машинку, — тихо, на самое ушко, прошептал Кеплер, бесцеремонно усаживаясь Гленну на колени. — Раздобудем краску, — одна рука скользнула в волосы Рэдвуда, и оставалось лишь надеяться, что она не была измазана в сладости. Тоже. — И я сам тебе ее набью, — другая рука Джая скользнула куда-то вниз. — Вот где-то здесь.

Набивать себе инициалы ненормального любовника в местах столь интимных доктор никогда-никогда не собирался, но поспорить об этом можно было и позже.

0

8

Нерассказанные истории
в тихом омуте
http://s9.uploads.ru/1XyGB.jpg

— Блять, что это? Прекрати, — холодные пальцы слишком резко отталкивают теплую ладонь Гленна. Руки Джая почему-то всегда слишком холодные. Руки Рэдвуда — слишком нежные.

Тюбик резко пахнущей мази падает на пол. Гленн, недовольно вздыхая, наклоняется, чтобы поднять его. Джай, воспользовавшись моментом, выскальзывает из области досягаемости доктора и дефилирует в смежную комнату. На парне остались лишь узкие черные джинсы, так что гематомы на спине прекрасно видны и в неяркой полоске света, льющегося через дверной проем, выглядят совсем плохо.

— Джай, — Гленн устало зовет своего пациента обратно. — Их надо обработать. Дай мне…

— Бери, — дразнит Кеплер, вновь оказываясь в поле зрения доктора. В руках Джая тоже появляется тюбик, и Гленн хмурится, прекрасно зная, что именно принес Джай.

— На тебе места живого нет, — Рэдвуда, действительно, расстраивает этот факт. И еще больше его расстраивает вынужденная необходимость скрывать свою обеспокоенность.

Джая, похоже, не расстраивает ничего. Или он просто слишком вымотан тем, что с ним приключилось. Что бы с ним не приключилось.

Конечно, Джай ничего не рассказал, а Гленн опять побоялся спрашивать. В том, что происходит с его жизнью, Рэдвуд запутался окончательно и бесповоротно еще несколько месяцев назад, а Кеплер совсем не торопился вносить ясность в эту картину. Более того, Гленна постоянно преследовал страх, что стоит ему переступить какую-то невидимую черту (которая, по-хорошему, даже не понятно, где именно проходила), как Джай, вильнув хвостом, выйдет из его квартиры в последний раз. И навсегда.

Какого черта вероятность такого исхода огорчала Гленна настолько, что он позволял несносному пацану вести себя столь дерзко и развязно, Рэдвуд не знал. И думать об этом ему не хотелось.

Хотелось же, чтобы Джай просто был рядом. И чтобы по его щеке не расползался этот крайне болезненного вида синяк, в данный момент маячивший ровнехонько перед глазами Гленна.

Пока доктор плавал по рекам своих мыслей, Кеплер уже успел взгромоздиться на его колени. И Гленн чуть было не чертыхнулся, осознав, что позволил ему это сделать, хотя и не собирался. Было вполне очевидно, чего именно хотел сейчас Джай. И также очевидно было то, что Рэдвуд, как врач и как переживающий за ближнего своего человек, просто обязан был ему не позволить. Не разрешить. Запретить.

Джая слишком сильно избили, чтобы решение заняться любовью казалось сейчас хоть сколько-нибудь адекватным и целесообразным.

— Доктор Рэдвуд вновь разрывается между желаниями и моралью? — протянул Джай, укладывая голову Гленну на плечо и щекоча своим дыханием шею. Холодные пальцы, слегка задрав рубашку на спине Рэдвуда, мягко поглаживали ямочки на пояснице, пуская по коже доктора неуверенные мурашки.

Мог ли Гленн рассчитывать на то, что сегодня Джай его послушается, или нет — мужчина не понимал даже примерно. Иногда Кеплер прислушивался к словам доктора, иногда — взбрыкивал, и ничем хорошим это не кончалось. Гленну очень не хотелось, чтобы в своем нынешнем состоянии парень удумал взбрыкнуть и свалить непонятно куда, чтобы непонятно где и как зализывать свои раны, поэтому доктор попытался ограничиться нейтральным замечанием.

— Тебе будет больно.

Джай безразлично пожал плечами, поглядывая на Гленна снизу вверх.

— Так даже лучше.

— Я не хочу делать тебе больно, Джай, — устало произнес Гленн. Слова вышли намного более укоризненными, чем доктор рассчитывал. Пальцы на его пояснице на какое-то мгновение даже прекратили танцевать по коже, но всего на мгновение.

— Тогда сделай приятно? — холодные ладони заскользили по хребту, все выше задирая рубашку Гленна, пока доктор не перехватил их, останавливая это движение.

Кеплер недовольно цокнул, поднимая голову с плеча любовника. В зеленых радужках закружили иголки и что-то еще, слишком похожее на обиду.

— У кого-то, похоже, стоит только на красивую обертку, да? — парень попытался встать с уютных, насиженных коленей, но Гленн его удержал.

— У меня стоит на тебя. Без разницы, в какой ты обертке.

— Но сейчас-то тебе не хочется, — Джай все пытался высвободить свои запястья из теплых ладоней доктора. Пытался, надо сказать, не слишком рьяно, и в итоге совсем перестал дергаться, просто вопросительно уставившись на Гленна.

— Похоже, что мне не хочется? — скептично уточнил Рэдвуд, указывая глазами вниз.

Джаю не требовалось наклонять голову и смотреть, на что именно указывает Рэдвуд, чтобы понять, о чем тот говорил. Парень и так прекрасно чувствовал стояк, на котором почти что сидел.

Джай поерзал. Собственное возбуждение и слишком узкие штаны доставляли ему сейчас почти столько же дискомфорта, сколько и ушибы по всему телу. Гленн мог лишь надеяться, что когда-нибудь Кеплер наконец-то догадается о существовании намного более удобной и, что немаловажно, приличной одежды.

— Ну, так и чего мы ждем? — наконец-то недовольно уточнил Кеплер, неосознанно продолжая елозить по желанным коленям.

— У тебя очень нехорошие ушибы, Джай. Их нужно обработать.

— Ладно, давай так: сначала мы трахаемся, а потом я дам тебе обработать мои раны, — звучало все это так, будто бы Гленну здесь больше всех надо и будто бы не у Джая при каждом неосторожном прикосновении в уголках глаз появлялись болезненные морщинки. Кеплер наверняка думал, что Гленн не замечает. И Кеплер, как обычно, ошибался.

Честно говоря, Рэдвуду было, действительно, страшно даже просто прикасаться к Джаю. Ушибы на бледной коже прямо на глазах наливались краской, и, кроме этого, Гленн опасался, что у парня могут оказаться перебиты ребра. Но, так или иначе, терпение Рэдвуда хоть и было обширным, а иногда даже почти резиновым, безграничным все-таки не являлось. Да, Рэдвуд был врачом, но, кроме этого, был он и молодым мужчиной со своими желаниями. И Джай, свежий или помятый, целый или избитый, привлекал и притягивал его одинаково сильно. Гленн не раз уже думал, что все это как-то ненормально, и пора бы разобраться и покончить со всем, что творит в его квартире и с его жизнью этот мелкий, юркий стервец. Но, как и много раз до этого, под напором неуемного любовника Гленну в конце концов пришлось сдаться.

— Я так и знал, что мы с вами, доктор Рэдвуд, обязательно найдем компромисс, — Джай довольно улыбался, понимая, что все-таки получит, чего хотел. Гленн думал, что все это больше похоже не на компромисс, а на вымогательство, и в десятый раз обещал себе быть с парнем крайне аккуратным.

Но, как это очень часто случалось, когда дело касалось Джая, все пошло наперекосяк.

Кеплер довольно резко отмахнулся от долгих прелюдий, и после Гленну пришлось тысячу раз об этом пожалеть.

— Боже, Джай, какого черта ты сегодня такой узкий?

Джай шипел не хуже раскаленного утюга, и было абсолютно не понятно: больно ли Кеплеру лежать на израненной спине, больно ли ему от слишком резкого проникновения, или все вместе взятое, или что-то вообще другое.

Гленн хотел было уже прекратить это бессмысленное истязание, но Кеплер снова все испортил.

— У меня давно никого не было, — хриплый полустон-полушепот, и все самообладание Рэдвуда рассыпалось мелкими, острыми осколками.

Почему Джай не сказала, что они с Гленном давно не были вместе? Он мог бы сформулировать это именно так, вполне мог! Сослаться на то, что именно с Рэдвудом у него давно ничего не было. Но нет. Джай сказал совсем не то. Сказал как будто между делом, будто это и неважно вовсе, с кем именно он давно не был. Как будто обезличил Гленна со всей его разрывающей сердце нежностью.

И терпение Рэдвуда, и без того подвергавшееся весь вечер бесполезным испытаниям на прочность, треснуло.

Резким движением перевернув парня на живот, Гленн втрахивал его в матрас, не обращая внимания на болезненные стоны, на кровь, принявшуюся сочиться из неаккуратно проехавшей по простыне раны на плече. Не замечая ни темной палитры разливающихся по тонкой спине гематом, ни ломких локтей, ни разъезжающихся под таким напором острых коленей.

Уже после Рэдвуд даже не смог бы наверняка сказать, просил ли Джай остановиться или нет, вырывался ли или хотя бы пытался это сделать. Гленн никогда не думал, что может так сорваться. Он всегда считал себя сострадательным и понимающим человеком, даже не подозревая, что однажды может оказаться таким непримиримым собственником. Что когда-нибудь тьма выльется из него столь отвратительным образом.

Гленн не был уверен, когда именно Джай вырубился, не был уверен, кончил ли парень под ним или нет, зато совершенно точно помнил, как дрожали его собственные руки уже после, перевязывая свезенное, кровящее плечо и втирая в покалеченную спину лечебную мазь.

Рэдвуд тысячу раз пожалел, сотни раз проклял и себя, и неуемного раздолбая-провокатора Джая. Он еле уснул, и то лишь под утро, клятвенно обещая себе извиниться перед Кеплером, как-то все прояснить, как-то загладить вину, как-то исправить, как-то…

Но когда утром Гленн открыл глаза, Джая в его квартире уже не было.

0

9

Нерассказанные истории
последнее несвидание
http://s9.uploads.ru/Fsd6n.jpg

Не сказать, что Кеплер имел что-либо против натуралов. Вовсе нет. Просто мутить с натуралом — всегда проблемно. Это было обычным негласным правилом, и Джай его придерживался. Мутить с натуралом ради одного только перепихона и без расчета на длительные отношения — занятие не только проблемное, но, к тому же, глупое и неблагодарное. Кеплер прекрасно знал об этом и старался не растрачивать свое время попусту.

Но Джай не был бы Джаем, если бы даже такая простая схема в его жизни однажды не дала сбой.

Вот уже пару месяцев как Кеплер покорно соглашался на любые предложения и неустанно ходил на несчастные несвидания. Он гулял с Рэдвудом по городу или парку, зависал в каких-то небольших, милых кафешках за чашкой кофе и без устали болтал обо всем на свете, старательно избегая того, о чем при доке болтать не следовало.

Вряд ли от Гленна укрылось, как ловко Кеплер обходил тему своей семьи. Впрочем, и доктор не спешил делиться с Джаем всем и сразу: как ни старался, парень так и не получил ни одного внятного ответа на любые расспросы о несостоявшейся свадьбе Рэдвуда.

Все эти милые посиделки были историей не совсем про Джая, но приятная компания и хорошее настроение вполне сглаживали все неудобства, испытываемые Кеплером по поводу этих «просто дружеских» встреч. Во всяком случае, до тех пор, пока у парня не вышел перебой с партией «снежка».

Настроение в тот день было ни к черту. Действие последней дозы давно кончилось, а новой пока не предвиделось. Кеплер был подавлен и раздражен. И все же отменять встречу с доктором Джай не стал, подумав, что, возможно, она поднимет ему настроение.

Не подняла.

Кеплер сидел напротив Рэдвуда в очередной милой забегаловке. На столе перед ним стоял извечный переслащенный латте. Док что-то рассказывал, а в не простимулированном очередной дозой радости мозге Джая висел один единственный вопрос: «Какого блядского хуя?».

Док был интересным собеседником, хорошим человеком и вполне себе нравился Джаю, вот только дружба — не совсем то, на что Кеплер рассчитывал. В целом, было очевидно, что заинтересованность Гленна тоже успела выйти за рамки приятельских отношений и простого общения. Вот только доктор был натуральнее козьего молока у бабушки в деревне. И это мешало.

И, рано или поздно, терпению Джая все равно пришел бы конец. Но окончательную дату этого события все-таки определил перебой со «снежком».

— Слушай, док, — Джай оборвал Гленна на полуслове, и невооруженным взглядом было видно, как тот напрягся. Джай попенял себе на то, что недостаточно хорошо скрывал свое раздражение. — Может, пройдемся?

И Гленна так же явно отпустило, что недвусмысленно подтверждало все догадки Кеплера об отнюдь не дружеской заинтересованности доктора.

Возможно, будь Джай в тот день чуть менее взвинченным, у него ничего бы не получилось. Возможно, если бы большая часть свободного времени Кеплера не уходила на Гленна, в связи с чем последний раз Кеплер трахался с живым человеком примерно тогда же, когда и началась эта изматывающе-затянувшаяся прелюдия непонятно перед чем, Джай не решился бы на столь дерзкий поступок. Возможно.

Затащить доктора в туалет было делом пары минут: Гленн слишком растерялся, чтобы дать хоть какой-либо отпор настойчивому парню.

— Твою мать, Джай! Что ты творишь?

— Все эти «несвидания» — это, конечно, очень мило, — бурчал парень, заталкивая Гленна в кабинку. — Но что-то я подзаебался ждать, пока ты, док, решишься уже наконец-то испытать свою натуральность на прочность. Давай так: я тебе сейчас немного помогу, а дальше уже сам посмотришь.

В тот день, если бы Гленн захотел, он бы запросто смог отпихнуть Джая и остановить этот внезапный и решительный акт своеволия, но либо растерянность брала свое, либо док в действительности не так уж и сильно хотел останавливаться. Как бы там ни было, в итоге, несмотря на разницу в габаритах, Кеплер умудрился вжать Рэдвуда в стену кабинки, ловко расправляясь с его ремнем и ширинкой.

В туалет зашел кто-то еще, насвистывая преглупую мелодийку. Гленн дернулся, и Джаю стоило больших усилий удержать его на месте.

— Тшш, — на самое ухо. — Ты ведь не хочешь, чтоб нас услышали?

И уже опускаясь на корточки, еле разборчиво:

— Хотя, как по мне, так можешь стонать хоть во все горло.

Не сказать, что Гленн когда-либо жаловался на свою личную жизнь. Обычно, его всегда все устраивало. Но это самое «все» как-то меркло рядом с тем, что делал сейчас для него Кеплер. И не потому, что Джай был парнем, а не девушкой. И не потому, что общественный туалет был историей слегка не про Рэдвуда. Все это, конечно, будоражило, но поразила Гленна совершенно другая мысль.

Кеплер кайфовал. Черт его дери! Этот парень, отсасывая мужику в общественном туалете, действительно, кайфовал. И почему-то осознание этого немыслимого факта не отталкивало, а лишь сильнее распаляло, не говоря уже о том, как умело Джай работал ртом. Док старался не думать, где вообще парень мог такому научиться, что, впрочем, было не так и сложно: прохладные пальцы и горячие губы отвлекали от любых мыслей похлеще внезапного объявления о надвигающемся урагане, начавшейся войне или ядерной атаке. Джай сам сейчас был похлеще урагана или ядерной атаки.

Кеплеру не потребовалось много времени, чтобы подвести Гленна к самому краю, и было что-то завораживающее в том, как парень, нахмурившись, отпихнул руку дока, как не дал тому отстраниться, как блядски глядел снизу вверх зелеными, дерзкими глазами, как, тщательно вылизав, убирал опадающий член Рэдвуда обратно в белье. Как Джай при этом улыбался. Очевидно, Кеплера ничуть не смущало то, что сейчас между ними произошло. Он не краснел, как девчонка, не утирал недовольно губы. Впрочем, с нежностями не лез тоже. Лишь сказал, сплюнув вязкую слюну в унитаз:

— Я снаружи подожду, — и вышел из кабинки.

Гленн слышал, как зажурчала вода: Джай, должно быть, умывался.

Доктору стоило больших усилий не сползти по стене вниз прямо здесь и сейчас, как будто он не зрелый тридцатилетний мужчина, готовый ко всему, что жизнь не решила бы ему преподнести, а шестнадцатилетний пацан, которому в школьном туалете впервые отсосала одноклассница. Джай, скорее всего, полагал, что для Гленна произошедшее — не больше, чем просто эксперимент или любопытство. Рэдвуд думал о том, что, даже если бы так оно и было, возможно, именно в этот самый момент он бы пересмотрел свои взгляды и приоритеты. Стыдно признать, случившееся лишь сильнее раззадорило заинтересованность доктора.

Немного придя в себя и поправив сбившуюся одежду, Рэдвуд наконец покинул злополучную кабинку, чтобы тут же обнаружить Джая. Парень стоял к нему спиной, облокотившись о раковину и пялясь на себя в зеркало. С челки стекала вода. Взгляд совершенно переменился, стал острым и сосредоточенным, будто бы Кеплер сомневался и, возможно, даже переживал. Во всяком случае, какое-то мгновение Гленн видел Джая именно таким, но едва Кеплер заметил доктора — его взгляд вновь сделался непроницаемо-лукавым.

И все же даже этого короткого мгновения хватило Рэдвуду, чтобы понять: для Джая все произошедшее не было простым спортивным интересом. И, по мнению Гленна, намного хуже было бы не обнаружить этого сомнения в зеленых глазах, даже если Джай и пытался его скрыть. Это, совершенно точно, было бы намного хуже.

Гленн, в отличие от Джая, не мог в данный момент похвастать железным хладнокровием, пускай оно и было напускным. Рэдвуд все еще ощущал некоторое смущение. Кроме того, надоедливая совестливость попрекала его за бездействие. Возбуждение Джая было очевидным, а док ничего для парня не сделал. Не сказать, что он вообще собирался что-то делать. Не сказать, что он знал, что конкретно надо было сделать.

Впрочем, Джай снова все переиначил:

— Какие планы, док?

Казалось бы, глупый вопрос, который никак не мог помочь разрешить терзающие Гленна внутренние противоречия, но та простота, с которой этот вопрос был брошен, успокаивала. По голосу и интонации было абсолютно понятно: Джай не ждет каких-либо ответных действий, не планирует наигранно делать вид, что ничего не произошло, но и менять свое отношение к Гленну из-за произошедшего не планирует тоже. Просто, как ни в чем не бывало, интересуется, чем док планирует занять свой вечер. Хорошо еще, что парень не начал говорить про погоду, тогда бы Гленн точно посчитал себя конкретной сволочью.

Прежде чем ответить Рэдвуд тоже подошел к умывальникам и ополоснул лицо прохладной водой, надеясь, что это окончательно приведет его в норму. Джай все так же стоял рядом, глядя на Гленна через стекло зеркала.

— Вообще-то, я думал пригласить тебя на чашку чая, — с полуусмешкой произнес док, косясь на Джая через зеркальное стекло. — Но ты оказался слишком нетерпеливым.

Кеплер расплылся в улыбке, которую Гленн мог бы охарактеризовать единственно-верным образом: ничего хорошего от ее хозяина теперь не жди.

— От кофе не откажусь, — в глазах Джая впервые за весь день будто бы зажглись новогодние фонарики.

Настроение все-таки поползло вверх.

Отредактировано Jai Kepler (13.09.2016 18:16:55)

+1

10

Уличное пианино
немного русского панка
http://s9.uploads.ru/wpB4d.jpg

Просто представьте: вечер, улица, пианино, встрепанный парень за ним.
Джай умеет и любит играть.

Отредактировано Jai Kepler (23.06.2018 08:23:24)

0

11

Нерассказанные истории
новые горизонты
http://s0.uploads.ru/oMnDx.jpg

Януш Буковски охуел. Парень, когда-то столь любезно познакомивший Джая со «снежком», вдруг решил поднять цены, позднее не смог ответить на вопрос: «А какого, собственно, хуя?», — а еще позднее потерял одного из своих постоянных клиентов. Впрочем, возможно, даже не одного. Кеплер всегда умел быть убедительным.

Джай давно уже задумывался о том, что пора было становиться независимым и самому выходить на какого-нибудь поставщика, без перекупщиков с их ебанутыми накрутками. Но когда у тебя в карманах бесперебойно водятся деньги, не так-то просто заставить себя заняться полезной экономией. И все же любой наглости есть предел. Вот и Буковски наконец-то перегнул палку, переполнил чашу, зашел слишком далеко.

Достать адрес какого-то злачного захудалого клубешника большого труда не составило. Достать имя было сложнее, но природная Кеплеровская верткость с, возможно, наследственной — спасибо папочке — хитростью и харизмой принесли свои плоды. Впрочем ни имя, ни явно ирландская фамилия — ОʼКоннелл — ничего Джаю не говорили, кроме, возможно, того, что будущий дилер может оказаться рыжим. В остальном, некоего Троя, которому в ближайшее время представится щедрая возможность пополнить ряды своей клиентуры за счет Кеплера, Джай в глаза не видел и знать не знал. Но имя-то было. Посему Кеплер легкомысленно решил, что как-нибудь разберется уже на месте.

На месте выяснилось, что в подобного рода местах Джай никогда не был и, по возможности, предпочел бы и далее соблюдать эту, как ни глянь, разумную традицию. С другой стороны, дилер сам себя не найдет. И Кеплеру ничего не оставалось, кроме как, вооружившись все той же харизмой и небольшим запасом оптимизма, постарался влиться в толпу дрыгающихся под эпилептическую музыку тел. Послушать. Порасспрашивать бармена или какую-нибудь из ярко размалеванных, липнувших к Джаю девиц.

Кеплер думал, что во время своих незамысловатых манипуляций он не сильно отсвечивал, но грубая рука, впечатавшая его в стену в районе клубных грязных туалетов, дала понять абсолютно обратное.

— Ты что, падла, тут вынюхиваешь? — прошипели в самое ухо, пережимая горло жилистым предплечьем так, что даже при большом желании ответить Джай не смог бы. Пришлось вцепляться в наглую руку и хрипеть.

— Весь вечер крутишься здесь, как борзая собачка, выспрашиваешь. Хуль тебе надо? Легавый? Подставной? Думал, блять, тявкнешь пару раз мое имя, и все тут же от счастья обосрутся?

По всему получалось, что конечный адресат был найден, но к дальнейшему диалогу пока не слишком располагал. Джай завошкался, пытаясь рассмотреть внезапно нашедшегося Троя и, по возможности, при этом не задохнуться. Парень был высок, как колокольня, силен (хотя по сравнению с Джаем, наверное, каждый был бы силен), красив. Последняя мысль Кеплера даже удивила. Он, в общем-то, ожидал найти здесь какого-то обрюзгшего, прокуренного падди, с недельной щетиной, в грязной рубашке и пованивающего месячной разлукой с душем. ОʼКоннелл под описание подходил едва ли. Впрочем, ощущение мерзотности и бомжеватости навевало, скорее, само место, а не представление Джая о дилерах. Януш, в конце концов, был приличным малым, то ли еврейского, то ли польского происхождения. Трой вот тоже более-менее подходил под слово «приличный», правда оказался не рыжим и, бог его знает, ирландцем или нет. Когда тебе критически пережимают сонную артерию, становится не так уж и важно, какая национальность у агрессора.

Трой, впрочем, довольно скоро хватку ослабил, решив, что так сразу вышибать дух из слишком любопытного парня, наверное, не стоит. Да и при ближайшем рассмотрении, этот мелкий пидор не очень-то и походил на легавого. Какой-то слишком ухоженный, слишком хилый, слишком вкусно пахнущий. Парфюм, действительно, был больно заебатым, и почему-то именно он заставил ОʼКоннелла усомниться в правильности своей догадки. Вдруг малой, реально, искал у кого взять дозу? Неумело искал и очень уж палевно, но все ж с чего-то начинают, так?

В коридор, где происходила неравная и скоротечная стычка, залетела пара каких-то пигалиц, но Трой послал их нахер и, схватив Кеплера за шкирку, втащил в туалет. В отличие от коридора, мерцающего в резких отблесках диско-шара, здесь лампы светили ярко и стабильно. А еще воняло так, что начинали слезиться глаза, но Трою было не привыкать, а мнением Джая никто и не собирался интересоваться.

ОʼКоннелл толкнул Кеплера в стену, хмуро разглядывая с головы до ног, пока тот пытался откашляться и одновременно с этим объяснить, что он не легавый, что ему нужен «снег», что ему про Троя рассказали и сказали, где найти.

Выходило-то так, да не очень складно. ОʼКоннелл в этом клоповнике появлялся — да, но не часто. Точка была не его, сегодня просто так совпало, что пришлось барыжить здесь. И уж больно было подозрительным то, что именно сегодня какой-то левак пытается развести его на наркоту, причем не на что-то дешевое, а, блять, кокс. Ебана рот, если парень, реально, подставной, Трою потом будет уже не выплыть.

— Че тебе, блять, надо? Может, еще и радугу с неба достать? Ты меня с кем-то попутал, чувак. Хуй знает, о чем ты, — ОʼКоннелл решил на удачу сыграть в дурака. — Сорян.

И, пожав плечам, Трой собрался было уже покинуть это царство невыносимой вони, когда Кеплер все-таки решил тоже поучаствовать в представлении.

— Но ты же Трой? Трой ОʼКоннелл? — прохрипел малой, все еще периодически покашливая и потирая рукой горло.

— Ну и хули бы с того? — сказал «да» ОʼКоннелл, лениво оборачиваясь обратно к неуемному и, главное, неумелому «легавому».

— Мне про тебя Робин рассказала, — Джай не придумал, как еще он может доказать, что не коп, а пришел за тем, что ему очень нужно. Нужно ему и для себя, а не легавым для какого-то призрачного дела на какого-то, черт его дери, никому не нужного Троя.

— Робин-хуебин. Мало ли вокруг пацанов, которых так зовут, — Трой свысока глядел на эту худосочную мелкую блоху и все думал о том, почему он еще здесь и зачем продолжает этот, возможно, опасный диалог.

— Это не пацан. Баба. Робин Маерс, дочь Абрахама Маерса. Берет у тебя дурь.

Джай наконец-то выпрямился, насколько мог, но оказался все равно ниже Троя на голову. Уверенности у него от столь теплого приема поубавилось, но приходилось работать с тем, что было, и радоваться, что ОʼКоннелл пока что его хотя бы слушает.

Трой тем временем как-то нехорошо задумался, пожевал губу и вытащил из кармана старенькую побитую жизнью мобилу. Набрал чей-то номер. Джай занервничал: хуй его знает, кому ОʼКоннелл звонит и кого он сейчас может вызвонить. Мельком глянул на дверь, прикидывая свои возможности к скоропостижному бегству. Вся эта идея: припереться в какой-то сомнительный клуб к каким-то сомнительным ребятам, чтобы брать «снежок» напрямую, без переплат, — с каждой секундой теряла свою привлекательность.

— Да, здаров. Нет. У меня тут… Че? Нет, сегодня не выйдет. Угу, — Трой с кем-то болтал, хмуро глядя на Кеплера, и своей высоченной тушей перекрывал Джаю проход к двери. Не оставалось ничего, кроме как послушно стоять и ждать дальнейшего развития событий. Из разъебанного динамика слышался писклявый голос, так что Кеплер предположил, что позвонил ОʼКоннелл вышеназванной Робин. Предположение, в целом, Джаю понравилось. Авось, хмурая рельса перестанет быть такой хмурой и продаст наконец-то то, в чем Кеплер нуждался.

— Слушай, Роб, у меня тут какой-то мелкий пидор объявился. Говорит, от тебя. Что скажешь?

— Откуда я, блять, знаю сколько ему. На вид мелкий. А?

— Эй, чувак, как бишь там тебя звать-то? — судя по всему, это уже было адресовано не в мобилу, а Джаю.

— Джай. Джай Кеплер, — недовольно протянул Кеплер, косясь на Троя снизу вверх, но, по возможности, очень гордо и самодостаточно.

— Говорит, Кеплер. Знаешь такого? Ммм, и че он? Снежит-хуежит? Ну да, ну да. А че, как выглядит? Ну что низкий, это и я, блять, тебе скажу. Чего? Глаза кошачьи? Это че, нахуй, вообще должно значить?

Джай фыркнул: Робин всегда умела подобрать «полезный» эпитет к случаю. Потом решил, что с него достаточно этого цирка, возвел очи к небу и дернулся было обогнуть утупка Троя, чтобы покинуть адово смердящее помещение. А потом и весь клуб. А потом, дома, попытаться смыть с себя мерзотный запах и, возможно, поискать какого-нибудь другого дилера. Как-нибудь потом.

Далеко идущие планы, впрочем, были, разбиты на корню тут же все той же грубой рукой. Кеплера опять впечатали в стену, в этот раз не так сильно. Но теперь ОʼКоннелл не стал убирать руку, вжимая Джая плечом в холодный и, вероятно, грязный кафель. Глаза Троя предупреждающе блестели.

— Как я тебе, блять, его фотку пришлю со своего кирпича? Чего? Студак? Вот еще, надо мне по его карманам шарить. Блять, Робин, ну есть в нем что-то примечательное, я хуй знаю, родинка-хуединка какая запоминающаяся? Не тупи. Чего? На пианино играет? Ты, блять, прикалываешь? Конечно, нахуй, у меня есть с собой пианино, всегда, блять, таскаю для таких вот ебучих встреч. Роб… Так, ладно, пойдем по-другому. Солнышко, бери и звони своему Кеплеру. Да, прям ща.

И ОʼКоннелл, завершив вызов, убрал мобилу обратно в карман. С минуту стояли молча, ожидая неведомо чего и сверля друг друга глазами. Наконец-то сотовый Джая разразился какой-то современной песенкой. Трой шлепнул Джая по рукам, выудил из его кармана сенсорник и слегка неуклюже ответил на вызов.

— Нет, это не Джай. Это снова я. Спасибо, Роб… Чего? Синие розы? — ОʼКоннелл потянул горло кеплеровской футболки вниз и вбок, хмуро глядя на татуировку. — Ты, блять, сразу вспомнить не могла? Сука, Робин, да ты угораешь там… А впрочем, не важно. Все, пока.

И Трой все так же хмуро вернул Кеплеру телефон. Пожевал губу, глядя на то, как Джай запихивает мобилу в слишком маленький карман слишком узких джинс.

— Так, ладно. Джай, да? — получалось, что к ОʼКоннеллу пожаловал неплохой такой клиент, судя по его знакомым и запросам, а Трой так нехорошо начал знакомство.

— Приятно познакомиться, — не смог удержаться от сарказма Джай, поправляя горловину футболки и скрещивая руки на груди. Кеплер, почуяв, что его больше ни в чем неуместном не подозревают, сразу стал увереннее в себе и будто бы на целую голову подрос. Тем не менее, все равно оставаясь ниже этой колокольни имени ОʼКоннелла.

Долго дуться в подобной ситуации было неуместно, поэтому, покривив губы, Кеплер добавил.

— Так, у тебя есть?

— Сколько нужно? — ОʼКоннелл тоже решил долго не расшаркиваться. И так уже достаточно времени потратил на этого пиздюка.

Кеплер пожал плечами и протянул Трою сверток из купюр. Ничего не оставалось, кроме как быстренько пересчитать, удивленно вскинуть брови и постараться не выдать своей радости: по всему получалось, что на сегодня Трой все, что ему было надо, отработал.

Пара пакетиков перекочевала из кармана ОʼКоннелла в руку Джаю.

— Ништяк.

— Ништяк, — в один голос. Два недоуменных взгляда.

— Ладно, ты короче, это, — Трой почесал затылок. — Запиши мой номер что ли, а то, блять, слишком уж палишься среди местных аборигенов.

Отредактировано Jai Kepler (07.11.2016 14:32:35)

+1

12

Нерассказанные истории
круги на чашках
http://sa.uploads.ru/Mdztg.jpg

— Нет, нет, вы неправильно записали. Рэдвуд. Р-э-д-в-у-д. Как вы вообще додумались до «Рэдстоун»?

Зажав смартфон плечом, Гленн подхватил со стойки оставленную Джаем на стойке кружку и доведённым до автоматизма жестом поставил её в раковину. Он даже не сопроводил это простое движение взглядом: отчего-то Джай упорно ставил кружку на одно и то же место, и никогда, никогда, никогда не доносил её до мойки. В ходе утреннего рейда по квартире Гленн рисковал обнаружить ещё пару-тройку оставшихся со вчера чашек с тёмными кругами по ободку. Не то чтобы Джай был таким рассеянным, просто он правда не считал лёгкий беспорядок такой уж жуткой трагедией, а в момент, когда чай, кофе или какао подходили к концу, у него находились дела поважнее.

— Да. Благодарю. Давайте ещё адрес проверим, для спокойствия.

Компания, которая должна была доставить Гленну новый фильтр для воды, намудрила с его фамилией, и теперь оператор, извиняясь, уточнял детали заказа и очень просил не сердиться за задержку доставки. Жаль только, Гленн не успевал уже самостоятельно принять заказ. Надо было разбудить Джая и предупредить его, чтоб не гнал курьера ссаными тряпками, а дал ему денег и проследил за установкой фильтра.

Гленн на ходу отдёрнул штору, впуская в квартиру бледное весеннее утро, и на ходу же провёл с небольшим нажимом ладонью по голой голени Джая, высунувшейся из-под одеяла. Тот чуть заворочался, но глаз пока не открыл. Гленн сел на свою сторону постели, поставил свою (чистую, горячую, дымящуюся) кружку на прикроватный столик и продолжил потихоньку тормошить Джая. Тот, наконец, сладко потянулся, разлепил сонные веки, сел, почесал взлохмаченный загривок и, едва проморгавшись, потянул руки к шее Гленна: ему чем-то не понравился узел галстука Рэдвуда, и потребовалось срочно его поправить. Гленн без подсказок задрал голову, чтоб не мешать подбородком.

— Спасибо, не беспокойтесь. Меня дома не будет, курьера встретит мой…
Гленн осёкся, растерянно глядя на Джая. Тот с едва уловимой усмешкой повёл бровью, мысленно делая ставки, какое из двух омерзительных слов — «сосед» или «бойфренд» употребит док.

-…курьера встретят, — извернулся Гленн и попрощался с оператором. Когда он клал трубку, окончательно проснувшийся Кеплер уже расплылся в широкой улыбке и отпивал из гленновой чашки.

by Glenn

+1

13

Champagne, cocaine, gasoline
in second-hand
http://s0.uploads.ru/t/8qxsH.jpg
[audio]http://pleer.net/tracks/14213683CTTn[/audio]

+1

14

Нерассказанные истории
серые стены, цветные секреты

check-check

Briam "Head" Welch - Money
Matafix - Big Sity Life
Oasis - Fucking In The Bushes

Kaleo - Way Down We Go
Noize MC - Палево!
Mad Sin - Not Invited
Caesars - Jerk It Out
Rancid - Fall Back Down

Meg Myers - Desire
Gnarles Barkley - Crazy
TommyTommy - Револьверы

Никто не помнил, каким именно образом у ирландского задиры появились ключи от этой хаты. Комната с грязными окнами и одиноким продавленным матрасом на полу ничуть не изменилась с тех пор, как Трою пришлось провести в ней пару недель, общаясь лишь со своим подельником. Серые стены и поеденные молью шторы, плотно скрывающие нутро маленькой квартирки от внешнего мира, слышали достаточно, чтобы можно было за их показания посадить обоих теперь уже совладельцев этого местечка за решетку. Если бы шторы, конечно, могли говорить, а не только вынужденно слушать.

О’Коннелл слишком много пил. Кеплер слишком сильно обдалбывался. Оба они тогда находились на грани реальности, растворяясь в кумаре, расслабляясь в ощущении иррациональности происходящего настолько, что могли бесконечно говорить, рассказывать, вовлекать друг друга в свои жизни. Никто из них не знал заранее, что после недель откровений уже нельзя будет повернуть обратно. Связь, порожденная между ними в крошечной квартирке с затхлым воздухом и запахом жратвы быстрого приготовления, не разрушилась и до сих пор. А ключи так и остались у обоих. И никто не помнил, сам ли Кеплер выдал О’Коннеллу дубликат, или Трой по тихой грусти снабдил себя им самостоятельно.

Джай оплачивал эту комнатушку с аппендиксом кухни без перебоев, с завидным постоянством, раз в пару-тройку месяцев обнаруживая, что долг за свет уже погашен. Было тяжело поверить, что в ирландце просыпалась совесть, но больше было некому. Впрочем, сколько ребята не пересекались на людных улицах Кухни и в ее тесных кофейнях, эта тема никогда не поднималась в разговорах, оставаясь где-то за гранью дозволенного к упоминанию. Просто фактом того, что теперь квартира была важна не только Джаю, но и Трою. Она стала местом, куда можно было сбежать тайком от всего мира. Местом, где было произнесено так много слишком личного, что не было никакой возможности отдать эту квартиру кому-то еще. Слишком сентиментальная слабость как для Кеплера, так и для О’Коннела, а потому никогда не упоминаемая ими в обыденных и уж тем более рабочих разговорах. В суете реального мира квартирка порой казалась каким-то мифическим оазисом, сказкой, упоминать которую была неудобно, наивно и даже слегка стыдно.

С того раза они больше никогда не пересекались в серых стенах этого места, хотя догадаться, что оба захаживают туда поодиночке, было не сложно. Кеплер раз за разом опустошал волшебным образом заполняющуюся пепельницу. О’Коннелл находил в холодильнике остатки какой-то буржуйской еды или слишком пидорское, чтобы его пить, пиво. Впрочем, для настроения, в котором ты обычно оказывался в квартире, сходило и оно. Однажды Джай обнаружил потрепанный, но еще вполне пушистый ковер странного цвета вместо зачирканного обувью деревянного и извечно холодного пола. Со временем за дверцами разваливающегося шкафа в пару к сине-звездному появился еще один плед. А сам шкаф кто-то подкрутил и даже смазал петли, чтобы они перестали душераздирающе петь в ночи. Баллончик масла и отвертка так и остались валяться на полу рядом со шкафом. В следующий раз О’Коннелл увидел в углу комнатушки пару набитых шуршащими друг о друга шариками кресел-груш. Страшно затертых, но прекрасно вписывающихся в интерьер и дающих хоть какую-то свободу в выборе места для прокрастинации. Впрочем, никакой острой необходимости в них не было — ребята не водили сюда гостей и никогда не пересекались здесь друг с другом. И думали, что уже никогда не пересекутся. Со временем каждый стал ощущать себя безраздельным владельцем места, вынужденным мириться с чем-то вроде наличия очень хозяевитого домовика. Уступать домовику в гонке по обустройству жилья не хотелось, поэтому оба напарника изредка привносили в квартиру всё новые мелочи, отчего со временем она перестала быть такой холодной и отчужденной.

Этот раз ничем не отличался от других. Трой уже привык возвращаться сюда в особенно бесявые дни, когда терпеть мамку-джанки после напряженного дня не оставалось никаких сил. Сегодня они посрались с Илаем, едва не дойдя до рукоприкладства. Сегодня Счастливчик решил провести воспитательное мероприятие, отыгравшись не на ком-нибудь, а именно на О’Коннелле, хотя в последние пару месяцев за ним не было никаких косяков. МакГрат просто напомнил, кто здесь главный, чтобы парень не зарывался и другим в пример, оставив того без кэша. Трой хлопнул входной дверью с такой силой, что ему на голову снегом упала горсть штукатурки, еще больше оголив и без того уродливый шов на потолке. Парень стряхнул мел с волос, в красках сообщив пустоте, что именно он думает о старых потолках и неумелых штукатурщиках. Не дождавшись от мироздания на своё заявление никакого ответа, Трой поспешил в кухню, очень надеясь, что Кеплер оставил в холодильнике хоть что-нибудь съедобное и что это что-нибудь еще не сгнило. За грязно-желтой дверцей обнаружился только апельсиновый сок в упаковке, которая выглядела дороже, чем весь прикид ирландца вместе взятый. Где Кеплер умудрялся находить такие вещи, О’Коннелл не мог даже вообразить. Наверное, мажористых пидорасов с детства надрачивали на поиск исключительно дорогого хавла и бухла. Порой Джай умудрялся оставлять в серых стенах бутылки с этикетками, какие Трой раньше видел лишь на фотках ебучего глянца. Но сегодня ему не повезло. Сегодня на ужин, похоже, был лишь апельсиновый сок.

Пачка оказалась полупустой и вроде еще годной к употреблению. О’Коннелл ввалился в комнату, отметив про себя, что с прошлого раза, вроде, ничего не изменилось, и плюхнулся в одно из набивных кресел, утонув в нем почти до самого пола. С кряхтением вытянул ноги и приложился к соку. Кислятина еще та! От такого говна пустой желудок вело только сильнее, но особенного выбора не было. Трой поморщился, делая другой глоток. Не надо было приходить сюда в слепой надежде на удачу. Дома была заначка. И мамка, которая, Трой надеялся, её ещё не нашла. Пересекаться с Элоиз не хотелось. И уж тем более с каким-нибудь ее хахалем, который, в отсутствие на хате сына, обязательно там имелся. О’Коннелл вытащил из кармана мятую пачку сигарет, в которой оставалась от силы пара штук, и закурил, выпуская облако терпкого дыма под потолок обволакивать одинокую лампочку, болтающуюся на проводе. Надо бы включить свет. Надо бы найти пепельницу, с передастической упёртостью опустошаемую к каждому новому появлению Троя в этих стенах. Но вставать с неожиданно удобного кресла было лень. Стряхивая пепел прямо на пол, Трой уже всерьез думал о том, чтобы тут же и поспать, пока желудок не понял, что его наебали и кислый сок — хреновая замена сытной еде. Парень даже прикрыл глаза, стараясь не вспоминать, как сильно по утрам болит спина после таких вот опрометчивых ночевок в кресле.

В щель между шторами виднелось, как с неба крупными ошмётьями сыпется снег, но в квартире было приятно тепло. Похоже, Кеплер не забыл оплатить счета этого месяца. Отлично! Потому что Трой на мели, и лучше быть без бабла, но хотя бы в тепле, чем к тому же еще и мёрзнуть. В куртке становилось жарко, отчего желание подремать лишь усиливалось с каждой минутой нахождения в теплой, липкой темноте. Тишину тесной комнатки разбавляли голоса соседей, чье-то шарканье, кашель и бормотание телека за стеной, но все эти звуки сейчас не казались раздражающими. Наоборот, они стали прекрасной колыбельной для заебавшегося за день парня, так что в итоге Трой так и задремал в обманчиво-удобном кресле и с тлеющей сигаретой в руке, очнувшись лишь когда услышал шаги в коридоре.

Сонно продрав глаза и ожегшись о доползший до пальцев уголек, Трой чертыхнулся и даже не успел до конца охуеть с происходящего, когда в комнате зажегся свет. Пришлось недовольно жмурить глаза, в надежде, что от столь резкой смены освещения они не вытекли к херам, и, рано или поздно, он все-таки сможет увидеть нарушителя своего покоя.

— Ну, ты и засранец, — Кеплер толкнул пепельницу кедом, отправляя ее по полу к Трою. Закинул на кухню воодушевляющее хрустящий пакет с едой и вернулся, негодующе поглядывая на О’Коннелла, так и не соизволившего поднять свой окурок с пола и положить его в любезно предоставленную для этого ёмкость. Джай прошел к окну и распахнул форточку, выпуская в морозный воздух затхлость пустовавшего помещения и дешевое курево Троя. Движения парня были резкими, злыми. Странно, обычно Джая не выводили из себя попорченный сигаретой пол и незваные гости.

— Голодный? — спросил Кеплер, поворачиваясь к подельнику и нависая над ним во весь свой — метр с кепкой — рост.

— Да, мамочка, — огрызнулся Трой, все еще щурясь из-за яркого света, зло глядя на Кепелра снизу-вверх.

— Ты б что ли позвонил, — Джай почесал затылок, как будто оправдываясь за вторжение в собственный дом. Все-таки незваным гостем здесь был в основном О’Коннелл, так что жест выглядел, по меньшей мере, странно. — Я б и на тебя взял.

— Поделишься, — просто пожал плечами Трой, стаскивая с плеч куртку, в которой становилось уже неприятно жарко. В таком наглом заявлении не было ни толики наглости, потому что оно, в сущности, было абсолютнейшей правдой, которая Троя в Кеплере неизменно выводила из себя. Джай запросто и даже с радостью поделится, он всегда так делает. Наверное, всё дело было в воспитании, в сраном детстве с его бесконечным влиянием на всю последующую жизнь человека. Кеплер, выросший в достатке и изобилии, всегда готов был делиться, отдавать и дарить. Он отрывался и тусовался так, будто завтра никогда не настанет, и наивно верил, что даже просади он сейчас последние штаны — скоро обязательно найдет новые. Кеплер будто бы не знал или не хотел верить, что деньги могут кончиться, что выпивка может кончиться, что кокаин может кончиться, что однажды он может проснуться на картонке в какой-то подворотне, босой и обритый наголо. И злодейка-судьба, будто бы подыгрывая непосредственной вере парня в лучшую долю, всегда выдавала ему ебучие новые штаны взамен просраных старых. И вот эту вот мозгоебическую карму Трой никак не мог принять, потому что сам он вырос в совершенно иных условиях, вынужденный всю жизнь прикидывать, просчитывать и строить далеко идущие планы, юлить, выкручиваться и вырывать у жизни крупицы удачи силой. Трой не готов был делиться, он привык брать, если дают, совершенно не озадаченный вопросами совести и морали. И этот их импровизированный тандем из золотого ребенка и ребенка, взращенного улицами, в результате получился ужасно карикатурным. Таким утрированно-взаимодополняющим, как будто две пазлины сложились в дурацкий рисунок реальности, начиная постепенно подбешивать О’Коннелла. Может быть, атрофированная когда-то давно совесть под дурным влиянием Джая начала прорастать слабыми зелеными побегами, заставляя Троя всякий раз недовольно морщиться, если Кеплер безвозмездно предлагал ему что-то. Может быть, О’Коннелла мучила непробиваемая вера товарища в светлое будущее, так что порой хотелось одернуть Джая, вернуть его на землю, показать, как на самом деле выглядит серая реальность суетных улиц и обедневших районов. Но рука не поднималась. Да и не мог Джай, закидываясь снежком в грязных клубных сортирах, не знать, как на самом деле устроен мир. Он просто верил, несмотря ни на что, в какое-то утопическое светлое будущее. И это нереальное, выдуманное им самим завтра, каким-то магическим образом подпитывало его сегодня, давая силы пережить очередной блядский, тяжелый день.

Пока мозг Троя штурмовали заумные, философские мысли о жизни и смысле бытия, которым в его голове вообще-то места предусмотрено не было, Кеплер тоже скинул куртку и суетил по комнате, зачем-то перечисляя О’Коннеллу, что за пидорское хавло он приволок в этот раз, из чего оно состоит и какими полезными свойствами обладает. Нет бы просто взять и притащить его уже прямо сюда. Трой сквозь еще не спавшую окончательно дрёму даже начал подумывать сделать это самостоятельно. В другой раз он, может быть, и попривередничал бы ради удержания своих истинно мужицких позиций относительно чересчур утонченной и бабской еды, но сейчас О’Коннелл был таким голодным, что согласился бы и на индийскую хероту, и на ролы-хуеролы, и на французских лягушек под корейским соусом. На что угодно, лишь бы наконец-то желудок перестало тянуть неприятной судорогой.

— Да тащи уже, Жисус! — не выдержал Трой, вскидывая руки к небу. — Я понял! Понял, что ты дохуя правильно питаешься. Но, пожалуйста, я с утра без росинки во рту, — Трой попытался скорчить самую миловидную моську, на какую был способен, чтобы в довершение своей тирады разжалобить Джая еще и внешним видом, но получил лишь крайне скептичный взгляд в ответ. Кеплер покачал головой, расстроенный тем, что его мудрые мысли о сбалансированности питательных элементов в еде были только что спущены в унитаз.

— Щас. Только отлить надо, — недовольно произнес Кеплер, проходя к коридору и по пути поднимая с пола укатившийся в угол баллончик машинного масла, которым кто-то когда-то смазывал дверцы шкафа.

— Сука! — фыркнул Трой. — Руки вымыть потом не забудь, перед тем, как моё хавло трогать будешь.

Джай только усмехнулся внезапно проснувшейся в подельнике щепетильности и чистоплотности. Поставил баллончик на полупустую полку шкафа, и хотел-было уже начать осуществлять свой план по приготовлению ужина и предварительным издержкам, как:

— Погоди! — Трой вдруг окликнул Кеплера прямо на выходе из комнаты. Джай обернулся, ожидая услышать просьбу принести к ужину еще и пива или что-то в этом духе, но услышал своем другое. — Ты, это, — впервые за вечер О’Коннелл сверлил Кеплера внимательным, совершенно не сонным взглядом. Он сделал какое-то неопределенное движение рукой, то ли ожидая чего-то, то ли требуя. — Карманы- то выворачивай.

— Чего? — Джай опешил от странной просьбы своего подельника, которая по манере изречения больше походила на приказ.

— Не тупи. Карманы, — и не дождавшись никакой реакции от всё еще недоумевающего Джая, добавил. — Не заставляй меня вставать и делать это самостоятельно. Давай, — Трой приглашающе махнул рукой, всё еще сверля Кеплера взглядом. Джай вел себя странно, как-то необоснованно дергано и зажато. И Трой вдруг понял, почему. Он был на тысячу процентов уверен в том, что именно планировал провернуть в сортире Кеплер, и недоумевал от проснувшейся в себе благородности остановить непутёвого напарника не меньше, чем Джай от его неожиданного приказа.

— Чувак, ты, блять, о чём? — Кеплер попытался выкрутиться из странной ситуации, но дрогнувший голос выдал его с головой. — Не знал, что у тебя с голодухи крыша едет.

— Кеплер, душу твою ёб, — Трой все же предпринял попытку подняться. — Я сейчас если к тебе подойду, то вместе со своей ссаной дозой ты лишишься пары зубов, — О’Коннелл рычал, застряв в слишком глубоком кресле, отчего его попытки подняться уже не выглядели так устрашающе.

— Да хули ты городишь? — а вот взгляд Троя, насупленный и злой, даже из глубин мягкого плена пугал. Джай удрученно вздохнул. — Ох, да ладно… — сдался и выудил из кармана узких джинс пакетик с белой дурью. — Доволен?

Трой, опять расползшись в кресле и уже не предпринимая тщетных попыток подняться, поманил рукой:

— Давай сюда.

Кеплер помедлил, раздумывая, как бы выкрутиться из ситуации и остаться при своём, но в голову ничего не лезло. О’Коннелл впервые за всё время их знакомства вмешивался в личное пространство Джая, и Джай совершенно не знал, как на это реагировать. Зло швырнув дозу через всю комнату, он все-таки вышел вон. С кухни стало доноситься резкое, недовольное шуршание бумажным пакетом и бряцанье бутылок. Джай был в заявке. Об этом знали все: и ебучий праведник Гленн, и припизднутая сестра Кеплера и даже Трой почему-то об этом знал. Не знал, оказывается, сам Кеплер.

— Как ты узнал? — донесся то ли рассерженный, то ли расстроенный голос, приглушенный разделяющими ребят стенами.

— Кеплер, блять, — Трой уже заныкал пакетик куда-то в многочисленные карманы куртки, надеясь, что Джаю не хватит ни наглости, ни смелости рыться в его вещах. Вообще-то, назвать Кеплера трусом О’Коннелл не мог. Он бы выбрал слово «аккуратист», которому в некоторых ситуациях проще было купить новое, нежели пытаться достать старое. В ситуациях, как, например, сейчас. — Я каждый ссаный день пересекаюсь с торчками. Как я, сука, интересно, мог бы догадаться? Вы ж все одинаково трясетесь, когда что-то идет не по вашему гениальному плану, — О’Коннелл вдруг осознал, что ему очень даже кайфово ощущать себя в роли сыщика-любителя, так что он в лучших традициях Шерлока закурил и продолжил свое объяснение. — Я ж тебе, считай, весь вечер засрал свой тушей в кресле. Вкусная еда, пафосная выпивка… Уверен, у тебя там где-нибудь еще и свечи припрятаны, и пена для ванны, чтобы с кайфом и оттяжкой закинуться «в последний раз», — губы О’Коннелла начали разъезжаться в довольную усмешку от ощущения своей охуительной проницательности. Молчание Джая лишь подтверждало его догадки, распаляя задор. — А тут — я, всю малину обломал. Не получилось у тебя с кокосом романтического вечера при свечах. И знаешь, что? — Трой вдруг зачем-то повернулся на своем мягком насесте к двери, будто хотел посмотреть на Кеплера, но тот все еще возился в кухне. Так что Трой какое-то время смотрел на темный проход, терпеливо ожидая возвращения подельника. И когда Джай — с парой бутылок в одной руке и поддоном еды в другой — все-таки появился на пороге:

— Что?

Трой завершил свою разоблачительную речь:

— Не думал, что когда-нибудь такое скажу, но лучше б ты со своим доктором романтику устраивал, чем с дурью.

Джай молча передал ему бутылку какого-то пива. Следом кинул на колени свежую пачку сигарет. Кеплер молчал, что ему было совершенно не свойственно, отчего О’Коннелл начал чувствовать себя неудобно.

— Что на ужин? — зачем-то спросил он, чтобы хоть как-то заполнить неожиданно нервирующую тишину.

Джай, уже было завалившийся на матрас, остановился, развернулся и вернулся обратно к Трою, передавая ему еще и пластмассовый поддон с хуеролами. О’Коннелл скривился, но делать было нечего. В конце концов, если воспринимать суши просто, как рис и рыбу, то не так уж всё и плохо. Только вот Кеплер — то ли назло, то ли от растерянности — забыл о таком важном предмете сервировки, как вилка. Палочки лежали на поддоне, как и положено, в бумажной упаковке. А вилки не было. Пришлось совершенно по-варварски есть руками. Впрочем, Трою было насрать.

Кеплер тем временем, флегматично откупорив свою бутылку пива, улегся на матрас и смотрел куда-то в бесконечность пространства стеклянным взглядом. Когда О’Коннелл это приметил, то чуть не подавился.

— Только не говори мне, что у тебя ломка или еще чего, — промямлил он с набитым ртом.

Джай вздрогнул, будто и думать забыл о том, что в комнате помимо него кто-то был, растерянно поморгал и ответил:

— Не. Это была бы первая ходка за пару месяцев.

— И нахуя? — Трой наконец-то выпустил из рук еду, тоже взявшись за пиво. Пиво оказалось вкусным, нефильтрованным тёмным, из тех буржуазных сортов, которые Кеплер каким-то невероятным образом умудрялся находить в супермаркетах среднего класса.

В ответ Джай просто пожал плечами. Похоже, впервые с самого начала их с Троем знакомства, парню было нечего сказать. Конечно, случались и такие моменты, когда Кеплер просто физически уже не мог говорить, упитый или упоротый вусмерть, но сейчас он был еще трезв, а уже тяжело молчал, всё больше погружаясь в какие-то свои раздумья. Находиться рядом с погруженным в себя человеком всегда слегка некомфортно, особенно когда при этом ты еще и жрешь его законный ужин. Трой поёрзал, недоумевая, с каких это пор подобные вещи начали доставлять ему дискомфорт. Попытался отмахнуться от зудящего беспокойства, но не сумел. Нет, ну, зачем-то же Кеплер вдруг захотел закинуться в завязке? Может, что случилось? Может, доктор снова его выставил? Может, Джай вдруг разочаровался в идее гееложества и понял, что вся его предыдущая жизнь — это одна большая ошибка? Может, Кеплер разлюбил доктора? Может, ноготь сломал?

Блять! С чего вообще Трой взял, что неожиданная тоска подельника связана именно с доктором? Ну, наверное, с того, что в прошлый раз их ссора почти привела Кеплера к передозу. Это — логичное объяснение. С другой стороны, они же вроде помирились. И — вроде — всё у них с тех пор было заебись, даже учитывая, что док теперь был в курсе темной стороны своего… партнера?

Еще раз — блять! С каких пор вокруг Троя появилось так много гееисторий? Раньше он открещивался от самого этого слова, будто оно было самым мерзким и подлым оскорблением среди всех когда-либо придуманных человечеством оскорблений. А теперь, пожалуйста, пытался вникнуть в суть гееромана своего геедруга.

Друга. Трой поморщился. Этим словом он пользовался почти так же редко, как и словом «гей», но дружба вместе с ссаным Кеплером как-то незаметно просочилась в его жизнь. Джай, может, и не был самым идеальным представителем мужика, но друг из него получался все-таки неплохой. Надежный, тактичный и, главное, проверенный временем. О’Коннелл стал украдкой рассматривать Кеплера, пока тот витал где-то в облаках. Джай даже выглядел как-то совершенно немужественно, совсем еще пацаном. Хитрил, как баба. Сбегал от проблем, как баба. Стиляжничал и ел тоже, как баба. И самое тупое, что все эти утонченные манеры не были чем-то напускным или показушным, они были Джаем. Так что, в конечном счете, не было ничего удивительного в том, что пидорковатый подельник на поверку и оказался самым настоящим геем.

И все-таки — друг? Что было хорошего в Кеплере — так это умение разделять работу и личную жизнь. К своей чести, Джай никогда не пытался даже смотреть с сторону О’Коннелла. Нет, он смотрел, конечно, но без каких-то сальных намеков и всего этого пидорского говна. Просто, как на человека. Не как на потенциального партнера. «Партнера». Трой поморщился снова. Все эти толерантные словечки, тем не менее, были влиянием Кеплера и никого другого. Но, возвращаясь к предпочтениям Джая, Трой был благодарен за отсутствие в их общении каких-то неудобных моментов. Однажды О’Коннелл даже задумался — по пьяни, наверное, никак иначе — а не должно ли его обижать такое безразличие подельника. Неужели Кеплер не видит в нем мужика? Ну, он же по мужикам? Так это должно работать? Уже после, как-то мельком, О’Коннелл увидел Кеплера в каком-то клубешнике в компании парня, дофига похожего на себя: такой же высоченный, тощий и угловатый, с наглым взглядом, растрепанными патлами и забитыми руками. С тех пор О’Коннелл успокоился и больше в эту сторону не думал. Джай был молодцом, что не лез к нему — это единственно верный вывод, который Трой вынес из всей этой ситуации.

— Ну, так и что у вас случилось? — не выдержав напора собственных мыслей, которые несло куда-то явно не туда, Трой все-таки решил добиться от Джая правды, чтобы не строить самостоятельно каких-то слишком пахнущих пидорасней предположений. — Опять посрался со своим реаниматором?

Джай поднял на него расфокусированный удивленный взгляд.

— Ммм… Да нет, — ну, вот, даже отвечает, как баба. — Ничего такого, — Кеплер пожал плечами и приложился к бутылке, думая, наверное, что ведет себя, как ни в чем не бывало. Но если даже О’Коннелл видел фальшь и понимал, что его подельник страдает хуйней, то значит притворяться у Джая получалось из рук вон плохо. Что было, вообще-то, странно.

— И все же? Мне как-то западло смотреть на твою кислую рожу весь вечер, так что давай, выкладывай, — мысли о том, что квартира все же принадлежит Джаю, и кто тут кого еще должен терпеть, как-то совершенно выветрились из головы Троя.

Кеплер поморщился, будто ему было неприятно вспоминать о том, что произошло. Из этого О’Коннелл сделал вывод, что что-то все-таки произошло. А еще отметил, что поделиться с кем-нибудь Джаю действительно хотелось. Может, Трой не был самым идеальным кандидатом для разговоров по душам, но, похоже, если Кеплера это мучило, то никого другого на эту роль всё равно не нашлось.

— Гленн… — начал Джай и запнулся, подбирая слова. Стало понятно, что корнем зла оказался действительно доктор. Трой терпеливо ждал, что же там Гленн, стараясь абстрагироваться от мысли, что это мужик. Гленн — могла быть и бабой. Большой, выше Кеплера на голову, бабой. Так отношенческие проблемы подельника воспринимать было проще. — Блять, чувак, я же пару месяцев, как в завязке, да? Понятное дело, я на нервах. Это же было очевидно с самого начала. И с самого начала он мне говорил, что всё понимает и всё будет нормально. Что «мы» справимся. Так?

Трой не нашел нужным подтверждать эту информацию. Ему было похуй, о чем они там с доком договорились и как жили. Во всей этой истории деталью, которая касалась непосредственно Троя, были наркотики.

Он прекрасно помнил тот момент, когда Кеплер заявил ему, что он в завязке. При очередной передаче товара О’Коннелл, как это часто случалось, хотел отдать Джаю и его собственную дозу, но Джай не взял. Сказал, что ему больше не нужно. О’Коннелл охуел, но комментировать особенно никак не стал. Ему было интересно, как долго человек, занимающийся поставками и имеющий непосредственный доступ к товару, сможет продержаться. Трой даже смирился с возможными издержками в виде партий, так и не дошедших до клиентов. Но Джай не косячил. Держался, хотя О’Коннелл с большим трудом представлял себе, как он это делал и сколько сил прилагал к своему волевому решению. Похоже, что докторишка, который, вероятнее всего, и был причиной отказа от наркоты, был каким-то Иисусом, если стоил этих лосиных усилий.

Особенных накладок с торговлей так и не приключилось, так что со временем Трой даже стал болеть за Кеплера и его борьбу с зависимостью. И еще Трой начал испытывать что-то вроде гордости, будто Джай приходился ему каким-то сводным братом, и вся семья наивно радовалась маленьким победам каждого её члена.

И вот теперь Трою представился шанс узнать все подробности этой увлекательной — или нет — истории.

Джай прикрыл лицо ладонью, массируя пальцам виски. Он хмурился, мялся и выдавливал из себя слова с огромной неохотой. О’Коннелл с какой-то несвойственной ему терпеливостью слушал, не перебивая. Учитывая, сколько изменений претерпевала его собственная жизнь, он прекрасно понимал, что не обо всех вещах можно спокойно говорить, особенно на трезвую голову. Но о некоторых — говорит нужно, потому что иначе так и будешь биться головой о тупик своих собственных суждений и взглядов. И Трой великодушно терпел то, как Джай неумело выкладывал свою наболевшую обиду на всеобщее обозрение, не уверенный, что сможет в итоге хоть что-нибудь посоветовать.

— Я срывался пару раз, — Кеплер убрал ладонь с лица, хмурясь собственным словам. — Не в плане, что я где-то брал дурь. Мы просто ругались. У меня отходы, и ломки, и всё это вместе взятое. У Гленна нервы не железные. Понятное дело, что мы ссорились. Иногда из-за каких-то тупых мелочей. Но чаще — из-за того, что я продолжаю барыжить.

Не сказать, что, думая об этой ситуации, Трой не предполагал такого результата. Конечно, док, рано или поздно, захотел бы, чтобы его партнер не просто отказался от наркотиков, но и прекратил иметь с этим опасным бизнесом вообще какие-либо дела. Но заранее об этой проблеме О’Коннелл старался слишком много не рассуждать. Проблемы нужно решать по ходу их поступления, а пока Кеплер оставался неплохим курьером с хорошей клиентской базой.

— В этот раз он опять завел старую шарманку. Что я должен найти себе другую работу. Что я должен больше ему доверять. И, если мне так сложно от всего этого отказаться, то, может, нам стоит попробовать подконтрольное употребление?

В квартире повисла тишина, потому что Кеплер пытался перебороть приступ бешенства, вызванный очередным озвучиванием самой идиотской в его жизни идеи, а Трой пытался поверить в то, что он только что услышал.

— Нет, ты, блять, можешь в это поверить? — с приступом бешенства Джай так и не справился. — И этот человек еще что-то говорит мне о доверии, когда сам до сих пор считает, что я… Сука! — Кеплер швырнул бутылку в угол комнаты. К всеобщему удивлению, стекло не разбилось, лишь гулко стукнулось о пол и с тихим шорохом покатилось к стене, разливая остатки пива. Джай рухнул на матрас, распластав в разные стороны руки и тупо пялясь в потолок.

— Вот же пидор. Поверить не могу. Невероятно, — сокрушенно бормотал он.

Трой, как и предполагал, с советом не нашелся. Хотя сильно удивился, не подозревая, что тот идеальный доктор, про которого Джай периодически ему нет-нет, а что-то вскользь рассказывал, оказался способен сгенерировать настолько тупую идею. Даже О’Коннелл верил в воздержание Джая. Хотя здесь стоит учитывать тот факт, что вся употребляемая Джаем дурь всегда проходила через руки Троя. То есть, в отличие от Гленна, Трой имел доступ к реальным доказательствам, в то время как доку приходилось верить своему любовнику на слово. На этом месте О’Коннелл задумался: а смог бы он сам поверить на слово торчку? Но, с другой стороны, неужели врач не сумел отличить человека трезвого от человека под кайфом. Размышлять о том, как часто доктор наблюдал Джая трезвым и каковы были его шансы заметить разницу, Трой не стал. Сказал только, почувствовав себя самой последней бабой на самом пошлом девичнике, следующее:

— Да, мудак. Все они мудаки, — и замолчал, сообразив, что, должно быть, спизданул лишнего.

Джай приподнялся на локте, внимательно поглядев на О’Коннелла.

— А ты-то чего сюда завалился? — спросил он. Самый обычный вопрос, который можно было спросить просто из приличия, в ответ. Не придерешься. Но Трой понимал, что сам спровоцировал и этот вопрос, и любопытство подельника, дав тому понять, что и у него самого что-то приключилось. В конце концов, сама эта квартира была признаком того, что у тебя что-то приключилось. Но это, если честно, раздражало. Делиться в ответ своими бедами О’Коннелл не хотел, не планировал и не собирался. А теперь, вроде как, после откровения Кеплера, вынужден был. Тоже из приличия. Вот только, в отличие от того же Кеплера, Трой не был уверен, что найдет в себе достаточную храбрость, чтобы не соврать.

— Да просто, — как ни в чем не бывало пожал плечами Трой. — Значит, после обвинений доктора в том, что ты все еще на снежке, ты решил не оставлять эти обвинения пустыми и действительно закинуться? — он попытался увести тему в сторону от опасного обсуждения собственных проблем.

Джай снова откинулся на матрас.

— Да. Нет. Я не знаю! — он будто пытался отмахнуться от назойливого внимания Троя. — Я ничего не хотел. Я просто расстроился.

— Дурь-то — говно, — сообщил ему О’Коннелл. Пока Джай рассерженно громыхал на кухне бутылками, он успел мельком глянуть на порошок в пакетике и заключить, что тот был не самого высокого качества. Гораздо хуже, чем товар, которым барыжили они сами.

— Да, я знаю, — подтвердил Джай. — Пришлось брать у какого-то левака, чтоб ты не пронюхал.

Трой усмехнулся, недоуменно уставившись на Кеплера:

— Ты, блять, что ли решил, что я побегу жаловаться к твоему доктору на твоё плохое поведение?

— А ты думаешь, что я побегу к Илаю? — блядский пидор в некоторых вопросах был блядски проницательным, и при первом же удобном случае не преминул вернуться к интересующей его теме, прекрасно сообразив, что О’Коннелл пытается увести разговор в сторону. А Трой-то надеялся, что у него всё получилось гладенько.

— Вот же заладил, — вяло прокомментировал он, откидываясь на мягкую спинку и тоже начиная тупо пялиться в потолок.

— Не хочешь — не говори, — заключил Кеплер. Вытягивать силой из Троя какие-то откровения у него не было ни настроения, ни желания. Из ирландца всегда было тяжело что-то вытянуть, если он сам того не хотел. И если в другой раз ради интереса Джай мог бы и попытаться, то сегодня он был не готов совершать подобные подвиги.

Так и лежали: один на матрасе, другой в кресле, — сверля ни в чем не повинный грязный потолок угрюмыми взглядами. И все бы ничего, вот только Трой вдруг понял, что вообще-то и сам был бы не прочь с кем-нибудь поделиться. Илай стал для О’Коннелла темой крайне секретной, ужасно скользкой и бесконечно неудобной. Обсуждать отношения с копом было самоубийством не только потому, что ребята могли присвоить Трою статус говномеса, навсегда заклеймив его позором, но и потому что это был коп. Полицейский, мать его. Что за дурацая мыльная опера?

И, поразмыслив обо всей этой ситуации еще немного, к своему огромному сожалению, Трой понял, что единственный человек, который смог бы его выслушать и, возможно, даже что-то посоветовать — это сраный наркоман Кеплер. Трой тяжело вздохнул, понимая, что придется хотя бы попытаться поговорить обо всем этом с Джаем, потому что иначе либо его мозг взорвется, либо в следующую встречу с Джеймсом они все-таки друг друга отпиздят.

Планируя в своей голове, как бы поточнее объяснить, что произошло, но сделать это наименее смущающим образом, всем, что в итоге О’Коннелл сумел из себя выдавить, стали три слова:

— Он меня облапал.

И тишина.

Попялившись еще какое-то время в потолок, но так и не дождавшись от Кеплера какого-либо комментария, Трой поднял голову. Джай больше не лежал, раскинув руки. Он сидел, сверля О’Коннелла крайне удивленным взглядом.

— Что? — недовольно выплюнул ирландец, скрещивая на груди руки.

— Он тебя облапал. И? — Кеплер недоуменно приподнял бровь, делая рукой приглашающее движение, чтобы Трой развил свою мысль. Кеплер, похоже, проблемы в данной ситуации не видел. Трой насупился еще сильнее, расстроенный тем, что вообще решился что-то озвучить. Ему и самому теперь уже своя претензия казалось по-детски глупой.

— И всё, — буркнул Трой. — Разве этого недостаточно? Я, блять, баба что ли, чтобы меня можно было лапать?

Джай устало вздохнул и пересел на край матраса, придвинув к себе поддончик с оставшимися ролами. Вытащил из бумаги палочки и, ловко подхватив один рисовый комочек, с удовольствием начал его жевать.

— Не баба, — подтвердил Кеплер, пережевав, когда О’Коннелл уже отчаялся получить хоть какой-либо ответ. — Но он же… — Джай повременил, пытаясь вспомнить, как именно Трой формулировал свои эмоции, вызванные тем копом. — Он же заставляет тебя как-то неоднозначно думать? — Кеплер не был уверен, что вспомнил правильно, но и так сгодилось. Главное было не употреблять слов, типа «нравится». О’Коннелл к такому готов еще, явно, не был.

— И дальше что? Вот, ну, что? — Трой начинал распаляться, предчувствуя, куда сейчас начнет грести Кеплер. Он уже и сам не понимал, зачем начал этот разговор, ведь знал же заранее, что нормального совета от Джая не будет. Парень сразу начнет лезть к нему в душу со своими толерантными идеями.

Джай пожал плечами:

— Ничего. Может, ты тоже заставляешь его думать неоднозначно?

— Но я же не лезу его лапать!

— Ну, может, он уже разобрался со своими неоднозначными мыслями. И они стали однозначными, — Кеплер говорил монотонно, стараясь не вкладывать каких-то особенных эмоций в свою речь. К тому же, вкладывать эмоции и есть одновременно было тяжело.

Трой зло молчал, сверля Кеплера взглядам в надежде, что тот подавится. Но магия не сработала.

— И куда это ты клонишь? Хочешь сказать, что он пидор?

— Не обязательно, — Джай пожал плечами еще раз.

— А кто же тогда? И с хуя ли надо было меня лапать, если он нормальный мужик? — О’Коннелла бесило спокойствие Джая, как будто они сейчас обсуждали не важные вопросы ориентации, а погоду. Джай, примерно понимая, куда дует ветер, сопереживал Трою, но показывать это боялся. С взрывным характером подельника всегда нужно было осторожничать и действовать вполсилы, чтобы не спровоцировать взрыв. Трой был умным парнем, доходчивым и сообразительным, но эмоции, порой, брали над ним верх, мешая здраво оценить ситуацию. А учитывая, что некий коп всплывал в их разговорах уже не первый раз, Джай примерно понимал, в чём тут ситуация и почему Трой так бесится. Он прекрасно помнил свою собственную растерянность после осознания своих же предпочтений. В случае Троя, впрочем, речь не шла о каких-то глобальных предпочтениях, речь шла про конкретного человека.

— Так бывает, — Кеплер серьезно посмотрел на Троя, чтобы тот случайно не подумал, что он пытается стебаться. — Бывает, что нормальному мужику может понравиться другой нормальный мужик, — слишком поздно сообразив, что не стоило все-таки использовать слово «нравится», Джай поспешил продолжить, пока Трой не начал орать на него в ответ. — Это не делает таких людей геями автоматически. Это не значит, что этому конкретному типу нравятся и другие мужики. Ему нравятся бабы, он нормальный, но говно случается. Система дала сбой. Понравился человек, — использовав табуированное слово во второй раз, Кеплер решил идти до конца, перестать юлить и выложить свою мысль целиком. — Ты же ведь не влюбляешься в пол? Ты влюбляешься в человека, в его личность. И вот, — Джай щелкнул пальцами, — ты влюбился, а потом вдруг понял, что этот человек неподходящего тебе пола. Кто-то в таком случае, обманывая себя, делает вид, что ничего не случилось. А кому-то хватает храбрости признать свой выбор. Я не говорю, про любовь до гроба или что-то такое. Просто про отношения, которые могут закончиться через год или даже пару месяцев. И после таких отношений наш герой снова может вернуться к женщинам. Но если в данный конкретный момент ему нравится парень и он готов это признать, готов нести за это ответственность, то это не значит, что он пидор. Это значит, что он смелый человек, отвечающий за свои поступки.

Кеплер ожидал шквального огня в свою сторону, но его вдохновенная речь, похоже, все-таки произвела какое-то впечатление на Троя. Ирландец сидел, насупившись, переваривая полученные сведения и пытаясь понять, готов ли он с ними согласиться или они все-таки слишком пидорские. Вся эта толерантная чушь Троя никогда не трогала. В его окружении геев не любили, и он их не любил тоже. Он и помыслить не мог, что когда-то окажется перед подобной дилеммой: обманывать себя и жить спокойно или обманывать общество и жить… как? Счастливо? Это было просто смешно. Если бы не Джай, О’Коннелл вообще никогда на свете не пришел бы к выводу, что этот коп его зацепил именно потому, что понравился.

Трой закрыл ладонью глаза, тяжело выдохнув и окончательно растерявшись.

— И я, значит, должен позволять ему себя трогать? — озвучил он каким-то жалобным голосом больше всего гложущую его мысль.

— Как хочешь, — сообщил ему Кеплер, ничуть не разрешив дилемму.

— Ты же сам только что говорил про ответственность за свой выбор?

— Ну, физический контакт с ответственностью ничего общего не имеет. Бывает, люди живут вместе, душа в душу, обходясь исключительно платоническими чувствами.

— Так, блять. Эту хуйню оставим для стариков, — Трой «вынырнул» наконец-то из своей закрытой позы, понемногу вливаясь в обсуждение. Кеплер вроде не собирался его высмеивать или осуждать, так что можно было попробовать вытащить из него еще какие-нибудь умные мысли.

— А что тогда для тебя? — вдруг спросил Джай, вмиг руша едва возникшее желание общаться дальше.

— Это, я думал, ты мне расскажешь, — расстроено признался Трой.

— Я не могу думать за тебя, — сообщил Кеплер. — Если этот твой коп, Илай, пытался тебя трогать, значит ему этого хотелось. Значит, с довольно высокой вероятностью, ты ему понравился. Что делать с этим знанием дальше — решать исключительно тебе.

Трой растерялся. На него вдруг повесили невъебенно огромную ответственность за выбор, и он не был уверен, что готов выбирать.

— И что с ним можно сделать?

— Ответить взаимностью или отказом.

— Так, блять! Я не пидор! — Трой ткнул в сторону Кеплера пальцем.

— Да, я знаю. Ты напоминаешь мне об этом так часто, как только можешь.

— Что тогда за «ответить взаимностью»?

— Это когда ты вдруг обнаруживаешь, что тебе тоже хочется прикоснуться к человеку, — грустно вздохнул Джай, ощущая, что объясняет настолько номинальные вещи, что они становятся похожи на чушь.

— Я, блять, не хуев гей! — Трой уперся в эту мысль, не желая двигаться с мертвой точки, а Кеплер из-за такой упёртости уже начинал ощущать себя мерзким растлителем.

— Тогда скажи об этом не мне, а Илаю, — не выдержав, Джай слегка повысил голос. — Я же сказал: взаимностью или отказом. Так и скажи этому копу, чтоб он катился к хуям, потому что ты не заинтересован в его обществе.

— Но… — начал-было О’Коннелл и осекся.

— Но — что? — поспешил уточнить уже порядком рассерженный Джай.

— В обществе я, вроде, как раз заинтересован… — растерянно отозвался Трой. — С ним интересно.

— Угу, — Джай умудрился вложить всего в три звука целую гору сарказма.

— Что не так-то? — взвился Трой. — Почему нельзя просто общаться? Мы вот с тобой просто общаемся, даже несмотря на то, что ты — гребаный педик.

— Потому что… Блять, О’Коннелл. Ты меня просто убиваешь своей тупкой.

Трой хмуро поглядел на Кеплера, ожидая услышать какое-то обоснованное продолжение обидной мысли, потому что иначе Джай рисковал получить в зубы.

— Потому что ты ему нравишься, что не понятного?

— Пока мне не понятно нихуя, — скептично сообщил ирландец.

— Тц, — Джай недовольно отвел взгляд, подыскивая верные слова. — Ну, подумай ты хоть немного. Тебе нравится человек — не важно какого пола. Пусть женского, если тебе так проще. И вот эта бабенция — просто огонь: красивая, умная, готовит хорошо и голова у нее никогда не болит. Находка, а не баба. Представил?

— Угу.

— И вот она тебе понравилась. Ты в нее почти влюбился, потому что в такую нельзя не влюбиться, уж слишком она хороша.

— Ну, допустим. Я понял. Дальше-то что?

— А она в тебя — нет. Не понравился ты ей. Во всяком случае, не как парень. И вместо того, чтобы счастливо трахаться до конца ваших дней, она предлагает тебе просто общаться. Потому что общаться с тобой ей интересно, а трахаться — не хочется.

— Типа, френдзонит?

— Именно!

— Стерва.

— Ну, вот.

— Что: вот?

— Не становись такой вот стервой.

Трой охуел.

Таких параллелей он, если честно, не проводил. Дико было даже подумать о том, что он может оказаться не на месте неудачника, а на месте такой вот стервы, которая сама выбирает, с кем ей трахаться, а с кем нет. Тем более, Илай не был каким-то задрипышем. Он был нормальным мужиком. Даже красивым мужиком…

— Стоять, блять! — Трой взревел, испугавшись скорости собственных мыслей. Джай дернулся, выронив ролл.

— Ты чего? — ошарашено уточнил он.

— Ничего, сука. Заебал мне весь мозг своей нудятиной. Теперь уж точно заснуть не смогу, — О’Коннелл нервно закурил, пытаясь осознать, откуда в его голове появились мысли про красивых мужиков.

Какое-то время сидели молча, потому что Кеплеру сказать было больше нечего, а Трой не понимал, что ему делать с уже сказанным.

— А ты? — спросил он.

— А что я? — уточнил Джай.

— Ты ведь спал с бабами до доктора?

— И с мужиками, — поправил Кеплер. — Если ты спрашиваешь, гей я или нет, то ответ — гей. Мне больше нравятся мужики.

— И доктору?

— Ему — нет. В этом он похож на твоего Илая.

— С хуя ли моего?

— Ладно, просто на Илая.

— Значит, ты ему понравился, и он стал подкатывать к тебе яйца?

— Нет. Он понравился мне, и это я к нему подкатил.

— Сука! — выплюнул Трой, вообразив себе, что пидорство — это какая-то зараза, которой Кеплер безвозмездно со всеми делится. — И меня решил заразить!

— Интересно, как? — скептично уточнил Джай. — Трой, я не могу вложить тебе в голову мысль, что тебе кто-то нравится. Я не Иисус. Я могу помочь тебе понять, так это или нет, если подобная мысль в твоей голове уже имеется. И, судя по тому, как ты реагируешь на мои слова, какие-то мысли про этого копа в твоей голове действительно есть. Тебе самому нужно понять, что это за мысли. И решить, что с ними делать дальше.

— То есть «ответить взаимностью»? — передразнил О’Коннелл.

— Ответить так, как посчитаешь нужным.

— Но ты говоришь, что мне нельзя просто продолжать с ним общаться, — как-то слегка обиженно заметил Трой.

— Это не значит, что ты должен следовать моим советам. Я объяснил, как поступить гуманнее, если Илай тебе не нравится. А как поступить на самом деле — полностью твое решение. Хочешь — продолжай просто общаться, никто тебя за это в тюрьму не посадит, — каламбур вышел каким-то не веселым.

Помолчали еще немного.

— А ты что будешь делать? — вдруг поинтересовался Трой.

— С чем?

— С доком.

Джай недоуменно посмотрел на О’Коннелла:

— В смысле?

— Блять. Кокос. Я о кокосе. Снова пойдешь искать дозу? Или отдать тебе эту? — Трой вроде и не хотел, а получилось, что подначил. Он даже испугался на мгновение, что Кеплер сейчас согласится, но тот лишь печально покачал головой.

— Не, оставь себе. В награду за проявленное участие. Загонишь потом кому-нибудь непривередливому.

— Ну, прямо сказочно положительное влияние доктора, — подтрунил О’Коннелл.

— Да хуй бы с ним, с доктором, — отмахнулся Джай. — Просто, понимаешь, я два месяца чистый. Я никогда раньше так долго не держался, а тут получилось. Может, правда, пора с этим говном завязывать, раз уж возможность проявилась? А док пусть что хочет — то и думает. Я не обязан оправдываться.

— О, ну ты, прямо, растешь на глазах, — похвалил Трой.

— Вот и ты не отставай, — подытожил Кеплер.

Если бы они оказались в каком-то замыленном сериале, то в завершение получившейся душевной беседы обязательно чокнулись бы бутылками, но о’коннелловская давно была пуста, а кеплеровская валялась в углу комнаты, так что они просто продолжили обсуждать какие-то свои дела и пить, так и досидев до раннего утра.

С наступлением первых рассветных сумерек Джай отправил остатки еды в холодильник, выкинул бутылки и убрал окурки, половина из которых — скорее всего троевская — оказалась на полу, а не в пепельнице. К середине ночи каждый из них уже был готов разделить матрас с другим, лишь бы урвать хотя бы кусочек сна, но до этого так и не дошло. Тема отношений всплывала за ночь еще несколько раз, становясь с повышением градуса все острее, так что к моменту, когда пришло время покидать квартиру, обе похмельные головы были полны мыслей, которые необходимо было обдумать.

Когда хлопнула входная дверь, отпуская ребят из плена серых стен, ключи от этого места так и остались у обоих. И никто не помнил, сам ли Кеплер выдал О’Коннеллу дубликат, или Трой по тихой грусти снабдил себя им самостоятельно.

+2


Вы здесь » Hell's Kitchen » Red Hook » Untold stories


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC